"Дневник Его Императорского Величества
 Николая II Александровича,
Божьей милостью Всероссийского монарха,
защитника государства, народа и веры.

С 1 февраля 1914 года "Дневник Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Александровича, отставленного от исполнения должностных обязанностей Всероссийского монарха, в связи со следствием, проводимым Всероссийской следственно-финансовой комиссией, организованной Государственным Банком, Государственным Советом и Государственной Думой Российской империи"


21 марта 1916 года. Платонический бунт"


(Оригиналы дневников Его Императорского Величества Николая II Александровича Рюрика-Романова для ознакомления можно испросить в Личной Канцелярии Ее Императорского Величества Елизаветы II, Божьей милостью Соединенного Королевства Британских Островов и иных своих царств Королевы, Королевы Содружества Наций, защитницы веры, народов и государства. Добросовестные копии тех же дневников можно испросить в Канцеляриях монархической династий Королевства Бельгия, Королевства Дания, Королевства Испания, Королевства Нидерланды, Королевства Норвегия, Королевства Шведов, Готов и Венедов, Прекрасной Империи Ниппон, а также в Канцелярии Президента Соединенных Штатов Америки и Библиотеке Конгресса Соединенных Штатов Америки)


     Сего дня, 21 марта 1916 года, получил в собственное распоряжение все философские издания, имевшиеся в фондохранилище Московского Румянцевского Музея. Привез книги Николай Александрович Рубакин, давешний из сподвижников Николая Федоровича Федорова, тестя наилюбимейшего секретаря моего Иллариона Ивановича Воронцова. Человек, такого же философского склада ума, как и Николай Федорович, но, как мне показалось статься, значительно менее открытый и предрасположенный к общению. К сожалению, сам Николай Федорович прибыть не смог, но, по словам Николая Александровича, обязательно обещался прибыть через месяц, чтобы оформить возврат книг в Библиотеку музея. Господин Рубакин, определенно, торопился и беседы с ним у меня не вышло. Московский же Императорский Музей прислал лишь библиографический список наличиствующих в его фондах изданий господ Дильтейля, Швейцера, Лассаля, Липпса, Фанона, Ясперса и прочих. Список, определенно, оказался интересным. Необходимо будет уделить несколько дней посещения для визита в Книгохранилищницу уцелевшего во времена Наполеона I здания.
     Книги, привезенные господином Рубакиным, были хороши, почти полностью восполнив недостаток изданий в походной библиотеке, захваченной мной из Санкт-Петербурга, и нынче я могу приступить к обоснованному размышлению над темой, которой занял меня при открытии Евгенического отделения при Химическом факультете Санкт-Петербургского Императорского Университета ректор сего славного заведения Алексей Алексеевич Оленин. Тему сия я хотел бы обозначить следующим образом "Скандал как динамическая основа движения общественных сил в период буржуазного технического прогресса и моральной стагнации идеологических институтов". Название, определенно, сырое и, возможно, изменится, но я пока чувствую прилив сил к сему размышлению.
     Казалось бы, в 1892 году неподражаемый Вильгельм Дильтейль в своей прекрасной работе "Три периода развития современной эстетики и ее современные задачи" касается сей очевидно только проявляющейся в общественном здравомыслии темы. Во вступлении к работе "Три периода развития современной эстетики и ее современные задачи" он упоминает о том, что предыдущая его работа "К решению вопроса о происхождении веры и ее обоснованности" заставила его задуматься об угнетающей власти разумного общественного благодушия над яростной властью денег. Сия фраза достаточно интересно была рассмотрена у Георга Зиммеля, исписавшего целых тридцать тетрадей в размышлениях над сей непростой мыслью! Но и Зиммель, казалось бы, приблизившийся к осознанию взаимовлияния общественной благопристойности, финансовых отношений и публичных преткновений с трех своих работах, наибольшей из которой я считаю "Философию моды", все же отходит от возможности прогнозирования развития, возможного слома и стирания общественных вкусов и, призрев свою излюбленную роль "изгнанного одиночки", оказывается в обществе глубокоуважаемого мною Карла Теодора Ясперса и многознающего "дологического" Люсьена Леви-Брюля, вздыхающих о сложности прояснения для широкого общественного вкуса всей многоматериальности исторических трансформаций, открывшихся перед нами в эру широкого информационного пространства, но не замечающих самих угроз общественному вкусу и разуму и уж тем более самой исторической науке в открывшейся публичности в не имеющем правил для установления и устроения информационном пространстве. Ведь сколько известно случаев изъятия исторических фактов из летописей городов и местностей за плату! Плату, предлагаемую людьми необразованными, но без сомнения яркими и стремящимися к прославлению собственного стиля жизни. Сколь много таких людей прибывает в мир больших денег в эпоху буржуазного прогресса! Мечтанием иного может стать история не местности, не уездного города, но целых держав! Только ведь недавно, казалось, Американское общество выступило против противоречащего пуританской морали и здоровому общественному вкусу оформлению газет Джорджа Пулитцера и Уильяма Херста, возмутившись образом и идей создания "красного человека", но господа Пулитцер и Херст, осужденные в Американской республике, опробовали воспроизводство своих идей на подданных Германской и Британской империй. Только смерть юного Джозефа Пулитцера выступила врагом алчности и жажды власти его отца и раскрыла перед нами весь пласт общественного заболевания, помогла Американской республике и Европе преодолеть заболевание "красной чумой". Миллионы долларов и фунтов скопились в кармане награжденного безумием, богатейшего из магнатов коммуникативной среды, Джорджа Пулитцера, публично сбросившего собственного сына с высоты Статуи Свободы, за недозволенное разоблачение отца и за пожертвование больших средств жертвам клеветы и насилия собственного родителя.  Но кто платил сии деньги безумному родителю, кто, не стесняясь, поддерживал его в вымогательстве средств у персон бедных, но, не смотря на низкую доходность свою, являющихся моральными и идеологическими авторитетами для общества? Смогли бы мы узнать правду о величине общественного заболевания, если бы не был так непреклонен и велик в своей моральной и идеологической чистоте отец мой Эдмонд Эдвард Ротшильд и тесть его Базилевс Валуа, если бы не являлись такими непреклонно высокими заслуги семьи Валуа перед французским обществом, если бы не прекрасно морально крепким оказались персоны главных редакторов американской прессы? Шестнадцать миллионов долларов и восемнадцать миллионов фунтов стерлингов с помощью шантажа и торговли публичным шантажом смогли преступным образом заработать два преступника, вина, одного из которых, до сих пор не доказана. Господин Херст продолжает спокойно проживать в Соединенном Королевстве Британских Островов на прекрасном белоснежном побережье графства Кент. А ведь он, подобно Наполеону, едва не стер с лица карты мира историю прекраснейшей из семей французских, создавших прекрасную нашу Францию! Что есть Франция без Валуа! Планета без вод! Леса без птиц! Но в представлении господина Херста сие возможно! Лишь замените имя Валуа на Львова либо же на Керенского! И вот, пожалуй! Мир господина Херста! Сколько средств еще попадет к нему в хранилище? Абсолютно прав Георг, мы создаем им препоны законодательного свойства, кои легко обходятся с помощью финансовых средств, легко накапливаемых в эпоху буржуазного технического прогресса. Ни что не помешает господам Пулитцерам и Уайлдам нанять новых мистеров Кейн и новых мистеров МакКинли для шантажа бедных, но гордых Валуа или же Капеттингов, ни что, кроме моральной силы общества. <...> А ведь именно моральная сила общества страдает и подкашивается от информационного напряжения и отсутствия правил в пространстве средств публичного информирования общества. Принятый Американским Обществом Редакторов Газет набор правил составляет только моральный контур и только для работников прессы Американской республики. Когда возможным окажется принятие законов о моральном содержании, составляющего информационные сообщений прессы, о законодательном осуждении за клевету и информационное преследование? Что знают о скандале вокруг семьи Пулитцер в Соединенном Королевстве? Платоновский бунт информационной системы - вот тот процесс, что созерцает ныне общество. Бунт, делающийся неподконтрольным из-за непредсказуемости развития буржуазного технического прогресса. Как сержусь я на себя сейчас за сию фразу "непредсказуемость развития технического прогресса"!  Сию фразу написал я, представитель тысячелетнего династийного рода, успешно противостоявшего всем бурям и ураганам развития планеты! Определенно, я погряз в ленности ума и, хотя бы, чтобы избежать сего заболевания и не потерять супругу, стоит заняться написанием монографии! Прав был Его Светлость граф Оленин, не представляем мы истинной угрозы, кою несет коррозийное разъедание роскошествующей публичности моральным устоям общества. Занимаясь накоплением финансовых средств для блага народа, не замечаем мы, что рядом накоплением финансовых средств занимаются те, кто не считает необходимым уделять внимание народным страданиям, но все более и более стремятся завладеть чужими финансовыми состояниями наипростейшими и непристойнейшими путями и употребляют для сего все свои накопленные не столько личной мудростью и сдержанностью, сколь изворотливостью и обманом, финансовые средства. Государь же, любуясь сытым дитем своим, не подозревает о грязных помыслах его, но радуется сытости. Дите же, насытившееся деньгами, иногда до чрезвычайности легкими, начинает стремление свое к славе и пустому величию и здесь находит поддержку государя, ибо все мы приветствуем сытость детей своих, но не ценим воздержанность их в произрастании, а лишь свою воздержанность в воскормлении!
     Сию мысль высказывает юный Романо Гвардини в процессе поисков развития "Конца нового времени". Мысль прекрасна, но нет ее развития в дальнейшем творении юного философа. Кажется, позволил он себе ее только по молодости лет. Пройдет тридцатилетие его надежд и он от поисков источников общественного скандала обратится к успокоительным стезям трансформации культурных коммуникаций. Но даст ли общество ему такую возможность? Будет ли существовать общество через тридцатилетие, если мы созерцаем разрушение моральных устоев, кое уже коснулось и устоев эстетических, но не замечается нами в силу любви нашей к молодости общественного прогресса и к преодолению собственных консервативных устремлений. Какое чудесное разрушение общественных правил, всплескиваем мы руками! Какое чудесное новое веяние, но все сии проявления есть молодость-молодость, постигавшая и нас, и теперь постигающая наших младших братьев, стоит ли уделять сему внимание? Определенно, так воспринимают нынешнее стремление получить скандальную репутацию многие философы, не замечая лишь, что ныне заболевание сие делает человека много более богатым и известным, чем в предыдущую эпоху, когда технические средства распространения информации были куда менее совершенными.
     А ведь какое казалось бы прекрасное начало бы положено рассмотрению сей темы в 90-х годах прошлого века! Как чудесно подхватил тему, начатую Дильтейлем и Зиммелем, Теодор Петер Липпс в своей прекрасной работе "Комичность и юмор"! Казалось бы так близок был его путь к изучению глянцевого мира новых журналов и красочности фотографических работ, затронутой у Зиммеля! Казалось бы, как недалеко в сем вопросе до приближения рассмотрения проблем развития общества, исходя из анализа и сопоставления стоимости средств технической роскоши и трансформации качества культурных продуктов! Очевидно же ведь ныне, в век газового отопления, электричества, телефонов, радиомашин и патефонов, что плоскость уровня содержания культурных продуктов находится не в прямой, а, как бы мне не испугать общество и самого себя, но в обратной, хоть и, удивительно, но! компланарной зависимости от пространства средств созидания технической роскоши. Сейчас произнес сию фразу Саше вслух и сам поразился собственной вдумчивости. Попытался вспомнить в какой из прочитанных экономических работ последнего времени встречал я термин "средства технической роскоши", но не смог найти в собственной памяти ни одного содержащего данный термин текста. Обратился к "Индустриальной психологии" Карла Эмиля Максимилиана Вебера, но не нашел там необходимых терминов, разве что частое упоминание "технических средств роста предприятий" коррелирует с изобретенным мной термином. Определенно, в суматохе размышлений я соединил понятие "средств роскоши", из пролистаной "Протестантской этики и духа капитализма" господина Вебера и "технические средства роста предприятий" из нелучшей "Индустриальной психологии", от чего случился у меня наидеальнейший экономический термин для поименования важного критерия развития общества буржуазного потребления. Определенно, стоит оповестить моего корреспондирующего консультанта господина Вебера о созданном мной из его трудов компиляционном партикуляре. Партикуляр сей, возможно, будет интересен пастуху общественного благодушия для написания новой работы. Признаться, и я крайне заинтересован в создании философской либо экономической работы, разбирающей взаимоотношения скандала, роскоши, технических средств и слома общественных вкусов в силу развития буржуазных технических средств, ибо грешен я и, как наследник Гозлена, всячески стремлюсь развивать прежде средства производства, нежели думаю о влиянии развития сих средств на общество и природную среду. Беда сия у нас, наследников Великого Ткача, общая. Вильгельм недавеча премного мне жаловался на скандал, касаемый рассмотрения в Бундестаге Земли Баутцен вопроса о возможной разработке азотных и фосфорных шахт. Гастгеберы Батцау и Гёрлица не просто оказали неприятие действий государя, но и проявили себя патернателистски в отношении промышленников, старающихся обогатиться за счет дифференциации цен на землю в центральной Германии и в колонийских землях Германской империи на континенте Африка. "Господа промышленники разорились в африканских землях, когда оплата за землю, благодаря мудрой политике Нашего Императорского Величества, заботящегося о сохранении качества родных земель и достатка в них для собственных детей любого цвета кожи, была увеличена, - заявил Герр Рихард Хухнвакелн, управитель Ландстага Земель Тюрингии: -  Низкие же цены на землю в Тюрингии позволяют господам промышленникам управиться с долгами в иных землях за счет сородичей, коим тяжелая жизнь лесных жителей предписывает продать землю либо избавиться от нее, но не таковы мы, истинные патриоты Германских лесов. Мы предпочтем разрабатывать оставляющий кровавые мозоли на руках гранит, нежели позволим уничтожить наши леса вредными выбросами легкодумного азота, коими были уничтожены леса острова Альборелло в Королевстве Италия".
     Уфф, время уже 2 часа ночи и дата нынче уже не 21 марта, но 22 марта, а я все не отвлекусь от столь чудесного дня размышлений. Надо же написал сразу четыре листа текста, а для монографического сборника и того вышла двадцать одна страница. Сам себе нынче улыбаюсь, ибо не оставляет меня перед сном мысль каково после суда императорской особы будет выпустить монографию о публичном скандале, писанную той же императорской особой.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz