Итак, накануне Олимпиады, в 1980 году в Риме германский император и старший из опекунов Тихона  Юрий Петрович имел беседу с руководством коммунистической партии СССР, иезуитского ордена и прелатами церквей о предоставлении денег для успешного завершения строительства к Олимпиаде. Беседа в тот день был жаркой. Императору всячески старались приписать многомиллиардный долг не то перед страной СССР, не то перед народом. Приписывать не получалось, в ход шли то просьбы с уговорами, то угрозы. И дело понятное: Юрий Петрович свои деньги заработал сам и отдавать их за просто так неизвестно кому не собирался. Однако, дала о себе знать одна проблема: император наш хоть речист и образован, да запальчив. Посему иногда его речи приносят ему убыток. В тот момент, когда партбонзы в очередной раз возмутились его нежеланием  вкладывать деньги в железные дороги России (ой, простите, СССР), сей прекрасный муж на ходу брякнул с трибуны в адрес одного из тогдашних министров:
- Да пошел ты! Март месяц! Люди за два года все к Олимпиаде сдают! А ты что сейчас деньги просишь!? На какую инфраструктуру!? На мочалки!? Да на эти деньги - всю страну сотню лет мыть можно! Шампанским! Или ты решил золотые ванны поставить в номера? Для спортсменов? Или для партэлиты? 

- Я транспортную инфраструктуру имел ввиду, - смутился Николай Никитович: - Железную дорогу то есть.. А то у нас такие проблемы.. Боюсь спортсмены просто не доедут многие... Придется Олимпиаду отменять...

- На железную дорогу! Да на эти деньги можно стока вагонов и рельсов напаять - вся Россия бы каталась! Ой, простите, весь СССР. Да что там СССР! Весь мир бы катался на ту сумму, которую ты просишь! Ты бы вот просто посчитал сколько производство-то стоит, а потом денег просил. Ты хоть знаешь сколько стоит один рельс!? Ну вот дам я тебе денег.. Вот ты
мне скажи: сколько из тех денег уйдет на производство рельсов, а сколько твоим дочкам на наряды!? Ты ж сделаешь самые захудалые рельсы, из самых дешевых материалов, а остальные деньги потратишь на себя и свою братву. При том не в дело вложишь, не то что в экономику! Об этом я заметь даже и не мечтаю! Но даже не в дело! Ты их просто в землю закопаешь! Или в туалет отправишь!

А на кафедре этой мелкой региональной римской конференции присутствовали стоит сказать два Николая. Первый - из ЦК КПСС и второй - из Совета министров СССР. Николай-блондин и Николай-брюнет.
- Вот что, Юрий Петрович! - подскочил Коля-брюнет на кафедре. - Ты за своими словами следи! Я отвечаю за экономику и никто другой! Я ведь и наказания потребовать могу за такое обращение ко мне! С чего я деньги закопаю!? Ты меня жуликом назвал что ли!?
-  Наказааааание? - прищурившись протянул Юрий Петрович. - Ну-ну, как это у вас тут водиться наказание за такие слова или в землю меня, или в туалет. Давай я тебе другой спор предложу. Мы вот тут с тобой про рельсы говорим. А ты ж мне так стоимость производства и не назвал. Давай так. Если в течении часа, твои работники предоставят мне себестоимость одного рельса, а мы с тобой посчитаем сколько нужно рельс для российских железных дорог и выйдем ровно на ту сумму, что ты просишь, то я тебе деньги дам. Так как ты тогда выйдешь хороших начальником: и штат у тебя
работает не зря, и куда деньги тратить ты знаешь. А то я боюсь, ты не считаешь и того, сколько миллиардов ты тратишь в год на своих дочерей!
- В течении часа не смогу, - обомлел Коля-брюнет, - мы ж не на Родине. Где ж я тебе расчеты возьму?
- А чего ты тогда деньги-то просишь, твою мать! Если ты с собой расчеты не взял? - картинно развел руками император. - На что ты их просишь без расчетов?

- Твою мать!? - Коля, так и не присевший за кафедру, вновь выгнул спину, как барс перед прыжком на добычу. - А вы меня ведь опять оскорбили, Юрий Петрович! Я ведь сейчас и впрямь потребую Вас закопать, а все деньги за оскорбление мне передать! При всех послать меня по матушке!
- Да зачем тебе деньги, если расчетов-то нету!? - император возмутился, но неожиданно устало выдохнул: - По матушке.. Надо же.. Сколько вы мою матушку..., - немолодой человек прикусил губу, -  да и что я такого сказал: твою мать и твою мать. Мы с тобой прекрасно знаем, что в России оскорбления бывают и покрепче.
- Нет, Юрий Петрович! - тут вскочил уже блондин Коля: - Мы с тобой не в России. Ты сам признал, что оскорбил Николая, хоть и некрепко. Я вот счас беру свидетелей и иду в итальянский суд, защищать его. Ты со мной идешь, Михаил? - обратился Николай-блондин к кому-то в зале суда: - Идешь? Посмотрим сколько они заплатят нам денег!
- Георгий, и только Георгий, раз уж мы о матушке, - император удивительным образом мгновенно стих, когда речь зашла о
матушке. Только что бушевавшего мужчину словно подменили. Взгляд его смотрел в пространство: - И Георгий Алексеевич, если по батюшке.. 
-  Нет, я буду звать тебя, как в России тебя все зовут, раз уж это оскорбление для тебя! - не переставал бушевать барс: - Плати деньги, Юра! Или идем в суд! Немедленно!
- Ладно, в суд ни мне, ни тебе идти не надо.. А то меня тут так уважают, что в суде деньги с вас возьмут за то, что вы ко мне пристали. Да вот только ты в России вспомнишь про матушку и там ее в дерьме утопишь, мою любезную, - Георгий
Алексеевич взял себя в руки. Голос его стал значительно менее веселым и запальчивым и тень не то презрения, не то усталости легла на его лицо: - Сколько тебе времени нужно на расчеты? Сутки? Двое? Давай так.. Если за сутки, ты мне предоставляешь себестоимость одного рельса и километраж железных дорог, и сумму, которую ты просишь, сходится с суммой, которая требуется на производство, сходится, то я сутки в земле проведу. Если за двое, то в говне проведу двое суток. Ну ты понял, сумма должна сойтись. А вы за такое мое царское благородство - мою мать и пальцем не тронете в течении 10 лет.
- Да как же я тебе за двое суток посч..., - Коля-блондин осекся: - документы доставлю! Ты сам посмотри, где Рим, а
где Москва! Поезд идет трое суток! Через четыре дня тебе будут документы! 
- Да зачем тебе поезд!? Самолеты отменили что ли? Ты, твою мать, на что просишь деньги!? Я их для тебя что ли зарабатывал!? 
- Да что ж ты меня все по матушке и по матушке!? И ты не сам их зарабатывал! У тебя деньги царские! А царские деньги вся Россия зарабатывал, когда твой батюшка еще без порток ходил! Плати деньги или отрезай свой хуй, к чертовой матери, чтоб не было больше в России царей и никаких претензий вы нам не предъявляли на царство-государство!
- Ах вот к чему ты вел..., - Юрий Петрович расвирипел: - чтобы цари не рождались! Ладно, будь по твоему! Если от двух суток до недели расчеты мне привезешь, то и писюнок свой отрежу, и два дня в дерьме проведу. Поведу себя, как настоящий царь, чтобы и тебе наука была, и чтоб народ знал, что есть в России настоящий император! Готов без писюна остаться, чтобы деньги сохранить, не дать их пропить и проесть с блядями и дочерями. И заметь, я даже претензий не предъявил, что ты выматерился со сцены.. и хером назвал то, что я писюном называю... тьфу, с кафедры...  Так что с блядями ко мне не приставай. Все! Жду расчетов в течении недели! И чтоб расчеты мне на поезде привезли! Я проверю! Я сам их буду с поезда встречать, раз уж ты сказал, что на самолете не то дорого, не то боишься за то, что на твоих сотрудников покушения совершат. Документы такие серьезные, ей-богу! Все жду поезда. И чтоб не больше двух  сотрудников их привезло, а то я тебя знаю ты весь штат министерства в поезд посадишь, чтоб тебе успели посчитать. И прекрати меня Юрием Петровичем звать ей-богу.. Георгий Карлович я. Ты хоть узнавай имена тех с кем документы собираешься подписывать, а уж тем более следует знать имя того, у кого денег просишь...

***
Двое суток не спали и не ели некоторые министерства СССР в том апреле. Двое суток мчались два сотрудника на самых быстрых поездах и в поездах вели расчеты. И посчитали...
- Сошлось..., - вздохнул император, глядя в расчеты. Вздох этот не был вздохом усталости или облегчения. Вздох тот
был вздохом изнеможения от человеческой жадности и глупости: - Эт знаешь, Коля, хорошо, что я - царь. Был бы простым человеком, повесился бы. Хотя ты быстрее, мою дочь повесишь от жадности. Эт ж почему у тебя рельс столько стоит!? Ты ж погляди! В Европе можно десять станков построить на такие деньги! А уж по твоим прикидкам: ты рельсами покроешь всю Россию, простой человеческой ноге ступить негде будет - кругом рельсы. Ты хоть знаешь какая территория у твоей страны? Ты километраж-то посчитай! 
- Мы не на Россию рассчитывали, а на СССР, простите, - встал молодой и самый сообразительный чиновник: - там метраж другой.
Стоит заметить, что чиновник несколько странно улыбался, словно бы наблюдал государя-императора не впервые. Улыбка молодого чиновника.. ой, специалиста... явно обозначала, что он получается удовольствие от того, как государь-император распекает наиболее высокопоставленных лиц и наблюдает это не впервые. 
- А на СССР..., - Юрий Петрович форменно почесал макушку: - ну ладно.. Раз на СССР, тогда принимается.. Хотя тоже особо пройтись будет негде.. и дома построить. Все на рельсы поставить придется. Будем строить сверху рельсов. Ладно, я - царь, посему как и сказал: писюнок сложу и два дня в дерьме проведу. У меня как раз на огороде яблоньки не удобрены, так что я два дня буду навоз таскать. Тебя устраивают два таких дня в дерьме? А 28 апреля я тебе шоу покажу в благодарность за то, что вы мою жену с дочкой в Россию пускаете.. ой, в СССР простите... Чтоб наука была как надо с умом деньги тратить...
И государь-император действительно два дня удобрял яблоньки, пока два Николая, кушая варьенье за ним следили, чтоб именно в дерьме. Не помог не один, конечно же. А молодого специалиста туда не пустили.

***
28 апреля два Коли и государь-император прибыли в клинику, которая находилась на холме Пинчо, где недалеко от виллы Боргезе проживал и Юрий Петрович. Все трое зашли в кабинет к хирургу. 
- Вот, видите, Коли, - сказал государь-император, снимая портки: - нету у меня писюна. Сколько вы заплатили, чтоб мне его отрезали? Долларов тридцать?
- Зачем тридцать, Юрий Петрович, - темный Коля довольно протянул императору чек, - семьдесят. Я тебя в лучшую клинику возил. Ты ж - государь-император. Зачем же я так буду дешевить с твоим здоровьем?
- И бесплатно мне его вернул? - Юрий Петрович хитро прищурился.
- Бесплатно, конечно же! Это ж такой ценный подарок! Мы ждем, что ты его замаринуешь, чтобы в шкаф поставить, и будешь гордиться. Всем показывать. Ты и твой племянник.
- Ну ладно.. ты с подарком повремени, мне главное, что ты его вернул бесплатно и денег обратно не попросишь. 
Юрий Петрович поставил на стол перед пожилым итальянским хирургом небольшой квадратный чемоданчик. 
- Цуцуре ун престо, пер фавор! - произнес он совершенно довольным голосом, выкладывая перед врачом две банкноты в 5 и 10 долларов.
Врач улыбнулся государю, как доброму старому знакомому, и, что-то неразборчиво произнеся по-итальянски, полез за инструментами. Операция по пришиванию писюнка длилась недолго, за это время Юрий Петрович прочитал Колям небольшую лекцию .
- Так вот, друзья, - произнес он, перебарывая не совсем приятные, хотя и не болезненные ощущения: - Вы заплатили  70 долларов за то, чтобы отрезать у меня то, благодаря чему у царей появляется потомство. Вот этот чемоданчик стоит 30 долларов. Правда, я его купил очень давно, и тогда для меня это были деньги не маленькие. Нужно бы его уже поменять. Впрочем, об этом я посоветуюсь с моим доктором, когда вы уйдете. Заплатил я за операцию 15 долларов и это для местных врачей не самые маленькие деньги. А, заметьте, клиника, в которую, я вас привел находится в центре Рима, на холме Пинчо. То есть не самое захолустное место. Я тут живу недалеко - я вам говорил . Простите, что в гости не пригласил. Да вы и не просились.Так вот.. В сумме, на все-провсе, у меня ушло 45 долларов. И еще бесплатная консультация врача, ибо я, как местный житель, тут постоянный и, заметьте, щедрый, я тебе даже два раза повторю это дивное слово: ЩЕДРЫЙ.. клиент. Посчитай в процентах: сколько это от твоих затрат будет? Вот на столько вы, как управляющие, обкрадываете государство. Когда посчитаешь, то поймешь почему я вам денег не дал. И не дам никогда. И, кстати, подумайте почему я именно две банкноты дал и почему в долларах.
- Финире, - улыбнулся хирург, ибо операция в этот момент была закончена.
- Все, свободны, ребята, - поморщился Юрий Петрович, пока хирург вытирал ему причинное место, избавляя от следов операции: - Идите и думайте над тем уроком, что я вам преподал, а мне еще с врачом посоветоваться надо по поводу чемоданчика. Сколько ж еще раз такие, как вы потребуют, чтобы у меня его отрезали... Кстати, ничего, что вы оба
смотрите, как мне пришивают тут?
Николаи ошалевшие и от лекции, и от событий рассеянно топтались на месте. Вопрос государя-императора заставил их двинуться к дверям.
- И, кстати, Николай, - вдогонку им крикнул Юрий Петрович, - вы зря меня Юрием Петровичем назвали.. Я ж
Вам, как Георгий Карлович представился
- Так в России вас все Юрием Петровичем называют.., - задержался в дверях Николай-брюнет
- Так там я специально отчество меняю, чтоб меня не гоняли. Вы очень невнимательны с документами, господа. Ну да вы закрывайте дверь, закрывайте, а то как-то я не красиво так стою прямо перед открытой
дверью в коридорчик.



***
Последняя фраза достойна отдельной строки:
- И я тебе, как философ-философу скажу, Николай. Вы вот постановили отрезать, а пришивать запретить забыли. Так у вас так всю жизнь ведется. В какую страну Вы не прорветесь везде все исправите. Законодательство российское оно разве с революции написано? Где царские указы? Где информации о царских налогах? Там такая система была, что Вам и не снилось. И авторское право, и трудовое.. а вы везде пишете про "Отсталую царскую Россию"! Почему Вы от людей это замалчиваете?. Вот так вот вы страной управляете. И денег нет, и законодательство непонятно зачем пишите, и государей без потомков  норовите оставить.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz