23 марта 1949 года получивший на время похорон жены американского происхождения двухмесячное освобождение от австралийской ссылки Александр Федорович Керенский прибыл в Лондон. Будучи весьма нежелательной персоной для британских внутренних служб господин Керенский при возвращении на территорию Британских островов получил строжайшие предупреждения о необходимости соблюдения законности, а также для постоянного наблюдения за поведением ссыльного на территории, не обозначенной, как составная часть британской пенитенциарной системы, к нему были прикреплены два специальных агента внутренних служб, сменявших друг друга каждые двое рабочих суток. Керенский невероятно долго оформлял разрешение на вывоз тела жены из Австралии во многом по причинам собственной лености. Для простого гражданина Соединенного Королевства, даже для гражданина, подвергшегося наказанию в пенитенциарной системе Соединенного Королевства либо же других стран мира, на процедуру оформления всех необходимых документов во всех организациях и ведомствах при самых тяжелых обстоятельствах тратилось не более двух недель. Господин же Керенский свои документы смог оформить лишь спустя полуторамесячного пребывания в Лондоне и к тому же стоит учесть, что на завершении процедуры сего оформления после месячного безрезультатного пребывания господина Керенского в Лондоне, стал весьма серьезно настаивать Департамент по делам здравоохранения в пенитенциарной системе Министерства социальных дел Великобритании.
     Впрочем, пребывание господина Керенского в Лондоне не стало для его жизни столь уж драматичным, как то стоило бы ожидать в результате случившегося с семьей господина Керенского. Совсем наоборот! Господин Керенский постоянно пребывал во встречах, излияниях вина и дружеских беседах. Специальные агенты внутренних служб, представленные в те дни к наблюдению за нежелательной персоной для пребывания на Британских островах, честно признавались мне, что пережили в те дни далеко не самые лучшие дни в своей жизни. Как пациент пенитенциарной системы Британских островов, Александр Федорович Керенский был весьма и весьма неспокойным и привносящим немалый беспорядок в простую жизнь лондонских горожан клиентом. Так 24 апреля 1949 года на улице Пикадилли ему удалось ввязаться в потасовку торговцем углем с преступными элементами. За подобное нарушение Александру Федоровичу грозило немедленное выдворение на территории пенитенциарной системы Соединенного Королевства Британских островов, Австралии и Новой Зеландии, но Александр Федорович не только не был выдворен, но и благодаря своей активной журналистской деятельности постарался расширить сроки своего пребывания на территории Британских островов сверх 1 июля 1949 года, мотивируя свои требования необходимостью душевного отдыха от драматичных событий жизни, койей душевный отдых наиболее благоприятным мог оказаться при участии во второй церемонии вручения наград Британской Академии Кино- и Телевизионного Искусства и просмотре фильмографических работ, номинировавшихся в церемонии.
     Признаюсь мне невероятно понравилась в те дни позиция премьер-министра Соединенного Королевства Британских островов, Ирландии, Австралии и Новой Зеландии Ричарда Эттли, прямо высказавшего на брифинге, собранном в отношении статьи господина Керенского, напечатанной в "The Times", свое недоумение относительно требования со стороны международного преступника, получившего 45 лет каторги, душевного отдыха: "Хотя, возможно, тяжелый австралийские работы действительно невыносимо действуют на душу человеку, уничтожившего полный архив тысячелетней державы. В Австралии нет указов императора, которые можно было бы сжигать, там существуют лишь лечебные деревья эвкалипта."
     Но признаться я в тот период был потрясен совершенно иным открытием, затмившим даже бурную реакцию общества на прошение Александра Федоровича. Посетив в те дни квартиру господина Пастернака, на которой проживал господин Керенский, прибывая в Лондоне, для разрешения нашего спора о возможности для меня вывоза из Советской России личных документов Его Императорского Величества Всероссийского монарха Николая II, я совершенно неожиданно получил в подарок книжное издание стихов советских поэтов. "Вот полюбуйтесь, - рекомендовал мне издание Керенский: - Пока Вы сажаете за решетку лучших представителей советского интеллектуального общества таких, как сестры Ульманис! Заметьте о себе я даже не упоминаю! Сим лучшим творцам посвящаются сборники стихов! И каких прекрасных стихов! Прочтите же и попомните нас! Они еще выйдут на свободу и плоды трудов их поразят Вас и Ваше воображение!" Сборник стихов именовался "Сестрам Ульманис и Александру Керенскому, пребывающим в буржуазных британских застенках. Посвящение". Признаться, как любитель стихотворных работ, я не мог упустить случая ознакомиться с творчеством поэтов такой новой общественной формации, как социализм, и с удовольствием обратился к чтению "Посвящения". Первые разделы издания были отданы под стихотворные работы самой семьи Ульманис и Александра Федоровича Керенского, с весьма серьезным отвращением я пролистнул сии творения и обратился к чтению работ более простых поэтов социалистической формации. Стихотворные работы были весьма и весьма неплохими, что согрело мои вкусовые поэтические ощущения и я все же решил повнимательнее почитать творения цареубийц. Стихотворные работы семьи Ульманис, к моему глубочайшему удивлению, оказались весьма и весьма достойны внимания. Особенно, поразили меня такие оды, как "Под небом голубым...", "Орел, телец и лев", "Сидя на красивом холме". Восхищенный и пораженный несколько дней к ряду, размышлял я о глубине таланта сотворивших сии стихотворные работы и о глубине совершенных ими преступлений. Как должно быть Творец задумал содеянное преступление, что невозможно осудить за него! Талантливые люди и цареубийцы, одновременно! О, Боже, Боже! Пораженный сим фактом, я отправил издание "Посвящение" философу и поэту Петру Валуа, сопроводив многостраничным письмом с многими цитатами, понравившимися мне и наведшими меня на размышления о мотивах приведших талантливейших людей к столь тяжелому греху, как цареубийство. Письмо было 14-страничным. Издание 38-страничным.
     Каково же было мое возмущение, когда в ответном письме Петра Валуа, я узнал, что ВСЕ!!! АБСОЛЮТНО ВСЕ!!! стихотворные работы в книге являются ворованными и у кого!? У самих монархов! У Его Императорского Величества Вильгельма II, изгнанного Керенским с трона Священной Германской Империи, у Его Императорского Величества императора Великой Империи Цин Цзайтяня Цзин-Ди Дэ-Цзин Мина, истерзанного Деникиным и умершего от болей на руках Его Светлости герцога Горацио Дентона, вынесшего императора из пламени болот Шунь-И, у Его Королевского Величества принца Испании Альфонсо, погибшего в России от рук наемных убийц!
     Не верить столь знающему в монархических делах человеку, как Петр Валуа, у меня не было никаких оснований. Его богатая переписка с монаршьими особами, позволительная для рожденного лицами, могущими занимать красивейший из престолов, французский, ставшая основой для многих прекрасных философских, экономических и обществоведческих книг, не могла не содержать в себе стихотворных работ монархов. На мысль о принадлежности стихов иным авторам, нежели обозначенным в издании, Петра Базилевсовича навела строчка из стихотворения "Я ненавижу свет" некоего Осипа Мандельштама.  "Я совершенно хорошо помнил, что слышал сию строку от Его Императорского Величества кайзера Вильгельма II неоднократно. Мне, видимо, невероятно повезло, что тесть мой делился со мной своими стихотворными сочинениями и некоторые из них мне даже было достойно перевести на родной французский и на любимый всей нашей семьей русский для исполнения тренировочных заданий отца жены. Так вот сия строчка за красотой своей сказочно восхитила мою душу, когда была услышана впервые. Сомневаться в принадлежности стихотворения отцу моему нет никакой возможности, хотя перевод и весьма очевидно разнится с моим. Стихотворная работа "Сидя на красивом холме" абсолютно достоверно принадлежит руке Его Императорского Величества императора Великой Империи Цин Цзайтяня Цзин-Ди Дэ-Цзина Мин. Работа сия была создана Его Императорским Величеством на Королевском Совете и дарована друзьям-монархам для поддержания сил и развития познаний в китайской иероглифической грамоте. Имеющийся у меня стихотворный перевод отцом моим сего стихотворения на прекрасный немецкий язык и смешливейший перевод тестя на греческий, но даже прекрасный юмор тестя моего все же меркнет в сравнении с философией и глубокомыслием русского перевода, дарованного тончайшим и узорнейшим из языков народов мира. У меня есть все основания полагать, что перевод сделан ни кем иным, как Николаем Александровичем. Также на 32 странице я обнаружил стихотворение "Удивительный мастер Лукьянов". Стихотворение, как должно быть Вам известно, хотя, возможно, и за трудами тяжелыми своими Вы запамятовали, принадлежит перу Его Императорского Величества Всероссийского монарха Николая Александровича и было даже напечатано в "Российских ведомостях" 1 января 1916 года, сопровождая фотографическую сессию Николая Александровича с супругой Александрой и наследником. Стихотворение сие является любимейшим стихотворением супруги моей, урожденной графини Воронцовой, ибо было посвящено дедушке супруги самим Его Императорским Величеством Всероссийским монархом Николаем II Александровичем."
Петр Базилевсович не поленился и, переписав от руки 30 копий издания "Сестры Ульманис и Александр Керенский. Посвящение", разослал стихотворный сборник монархам мира, чтобы обрести уверенность относительно стихотворных работ, кои могли быть не известны семье Валуа-Гугинг-Воронцовых. Ответы слетелись довольно быстро. Действительно все стихотворные работы были посланы в свое время различными монархами мира Его Императорскому Величеству Всероссийскому монарху Николаю II Александровичу для ознакомления с творениями друзей и сотружеников по монаршьей планиде. Новая общественная формация социализм, мир тружеников и бессребреников, вновь предстал перед всем миром формацией беспардонных жуликов, воров, убийц и самозванцев! А для меня окончательно был решен вопрос, касательный вывоза из Советской России в Британскую Империю личной переписки Его Императорского Величества Петра I Алексеевича, Его Императорского Величества Александра II и Его Императорского Величества Николая II, хотя последнее и представлялось совершенно невозможным, в следствии бушевавшей борьбы за золото династийного рода Всероссийских монархов Рюриков-Романовых.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz