8 сентября 1920 года лорд Чилстон, заядлый спортивный болельщик, пребывал в серьезном замешательстве. Удостоенный чести быть Председателем счетной комиссии Олимпийских игр, лорд с 12 августа находился в Антверпене.  Олимпийские игры длились чуть больше месяца и еще два года назад Аретс обсудил с руководством необходимость своего отпуска от любой должности на время игр.
С утра же ему была вручена депеша, подписанная Премьер-министром Англии виконтом Ллойд-Джорджем и министром иностранных дел маркизом Керзоном. Депеша гласила, что в Британское посольство в России на имя лорда Чилстона поступило приглашение  от юного царевича Алексия посетить его в Ярославле с визитом  12 сентября в честь дня тезоименитства премьер-министра России Александра Керенского. Премьер-министр и министр иностранных дел выражали свою уверенность, что послу необходимо принять участие в праздненствах и также уведомляли, что копия запроса царевича направлена в Олимпийский комитет игр дабы облегчить решения вопроса с отъездом для лорда Чилстона. Также к депеше прилагалось письмо Сергия Страгородского для лорда Чилстона о событиях в России и о жизни цесаревича. Аретсу достаточно было беглого взгляда по тексту, чтобы понять причины происходящего.

Причиной всему был конфликт Чилстона с Керенским, произошедший тому две недели как на Олимпийских играх. Дело в том, что в первый же день Олимпийских игр на трибуне к нему на шею с объятиями и приветствиями кинулось фактически вся власть России: Керенский, некто Илья Владимирович, Ворошилов и даже Каменев. Одеты все были  с исключительным шиком и роскошеством в белые костюмы и френчи требовала от тут и там поблескивали золотые аксессуары.
- Ну надо же! - всплеснул приветственно руками Керенский: - Я-то думал, что Вы просто посол, а Вы оказывается важная птица! Председатель Счетной комиссии! Это же просто невероятно!
Лорд слегка поморщился. Окружившие его члены счетной комиссии тоже были слегка обескуражены. Несколько странным казалось им такое отношение к человеку, удостоенному столь великой чести: быть председателем Счетной комиссии. Да еще в такой великий день - первый день Олимпийских игр.. Да еще и на глазах публики. Панибратские обнимания,  снисходительные похлопывания по плечу.
- Добрый день, - удивился лорд Чилстон и чтобы как-то разрядить напряжение улыбнулся: - Видите ли, мой отец до сих пор считает мое пребывание на посту посла Британии в России венцом не только моей, но и своей карьеры. Поэтому я вряд ли могу желать лучшей должности. Пост же председателя Счетной комиссии принадлежит не столько моим заслугам, сколько заслугам моего отца и моего рода. Мы, видите ли, исключительно честны, чем гордится вся Британия и поэтому королева Виктория, в свое время, решила предоставить национальную гордостью для блага мировой общественности. Надеюсь, моим детям будет предоставлена подобная же честь. А как дела в России? Вы присутствуете здесь по приглашению Олимпийского комитета? Так почему не на официальной трибуне?
- Да, нет, - отмахнулся Керенский: - Были проездом! Ну как не попасть на Олимпийские игры! Это же событие! Купили билеты и тут видим Вас представляют! Ну это же радость! Свой человек и на таком месте! Ну как не подойти не поздороваться!
- В принципе, я думал, что правительству России больше подошел бы Конгресс психоаналитиков, который проходит неподалеку в Гааге, - улыбнулся лорд: - Но мне тоже приятно Вас видеть. Позвольте узнать, как обстоят дела с нашей мыловарней и с нашими омскими друзьями. Сварили ли мыльники первые деньги?
Вопрос мыла и денег, в самом деле, был достаточно забавен. Дело в том, что Печатная фабрика государственных знаков в Санкт-Петербурге была серьезно скорее разворована, чем разрушена, а в Москве подобной фабрики не существовало. Страна вот уже три года жила без контроля выпуска наличной валюты. Посему после переговоров с представителями основных заверителей "золотых документов", митрополит Агафангел потребовал от Керенского решить проблему выпуска наличной валюты. Но это же так сложно... создать фабрику Госзнака заново. Рассерчав в какой-то из дней, на отсутствие решение руководства, то есть митрополита Агафангела, митрополит Тихон Московский сам отправился в путешествие по Москве и, обнаружив пустующую фабрику Брокара, нашел бывшую мыловарню лучшим местом для фабрики госзнака. Конечно же, все проблемы, связанные с передачей имущества от Брокара правительству, оплатой средств на воссоздание инфраструктуры, а также перевоз остатков станков из Санкт-Петербурга Тихон взял на себя. То, что первые деньги были сварены на мыловарне было для правительства Керенского милой шуткой, рассказываемой всем.
- Ну что Вы, лорд! - Керенский вновь широко развел руками: - Конечно, эти попы ничего не могут! Они просто тянут время и обирают нас до копейки! То станки у них трухлявые, то герба на образце нет! (да-да, внешний вид, выпущенных в 1920 году банкнот принадлежит митрополиту Тихону - авт.)  А как же деньги без герба!? Да впрочем, что мы хотим от попов! Ну, откуда на мыловарне возьмутся деньги!? И зачем нам эти бумажки! Они же ничего не стоят! Другое дело - золото!
Лорд Чилстон слегка нахмурился. Митрополит Тихон день и ночь проводил в трудах и разборе печалований. Иногда мудрый старец даже шутил, что превратился в лучшего секретаря безбожников. Заботливостью о печалованиях, мудростью и неустанностью митрополит полюбился лорду. "Правительство" же .. Правительство Ленивцев, как их называл сам лорд, ни в грош не ставило старания совсем иной ветви власти и не переживало об отсутствии собственных усилий.
- Здесь неподалеку существует выставка достижений голландского хозяйства, я зашел туда сразу по приезду и с удивлением обнаружил для себя новые печатные станки. Они очень дешевые и там есть любопытные новшества. Я бы рекомендовал Вам посетить ее. Могу даже препроводить Вас, если выдастся случай. Я крайне занят сейчас, конечно, но после завершения Олимпийских игр это, возможно, было бы весьма, кстати. Мы могли бы также пригласить митрополита Тихона для посещения выставки, чтобы он мог ознакомится с непоповскими образцами, - постарался утвердить разговор в дельном русле Арест: - Возможно, Вы смогли бы убедить митрополита в неверной направленности его усилий.
- Да зачем нам эти станки, - отмахнулся Илья Владимирович: - Послушайте, Арест! Ведь Вы могли бы крайне помочь России! С Вашей репутацией - Вам достаточно один раз появиться на судебном заседании и все деньги будут изъяты у царей и переданы народу России!
Ну что можно сказать.. лорду Аресту, имевшему германские монархические корни, это предложение пришлось весьма по душе.
- Боюсь, что являясь официальным лицом британской дипломатии и британской короны, я вряд ли смогу принять участие в данном судебном разбирательстве. В данном случае, моя честность вряд ли поможет мне выпросить отпуск у моего руководства, придется обойтись отставкой, а я к этому не предрасположен. Я уже говорил Вам, что мой отец считает мое назначение в Россию - венцом своей карьеры. Это очень важно для меня.- улыбнулся лорд: - Кстати, раз уж речь зашла о наших с Вами монархах, то, возможно, стоит поговорить с Олимпийским комитетом о публичном поздравлении русского царевича с днем тезоименитства. 22 августа - здесь будет большой праздник. Мы могли бы даже пригласить Алексея Николаевича, если, конечно, его духовные наставники не будут против. Ибо ранняя слава может помешать хорошему воспитанию. Но я думаю, что зрителям Олимпиады крайне необходимо узнать о его судьбе. Подобное поздравление составило бы VII Олимпийским играм не меньшую честь, чем присутствие самых величайших спортсменов. Обязательно необходимо поговорить об этом с председателем Олимпийского комитета.
Илья Владимирович ухватился за эту идею, чтобы поторговаться с лордом о присутствии на суде. Конечно же, не осознавая, что подобные торги были оскорблением. Но это было еще полбеды.
Лорд и, в самом деле, загоревшийся идей приглашения Алеши договорился с Председателем Комитета. Да вот только члены Российского Правительства.. отказались визировать запрос в Россию! Вот еще! Царевича! С попами! На Олимпиаду! Не для того живем! Рассердился Председатель Олимпийского Комитета король Альберт I на подобные заявления, с треском выгнал Керенского и братию! А лорд еще соли добавил: послал-таки всем присутствовавшим на Олимпийских играх членам Российского правительства билеты на VI Конгресс психоаналитиков, Керенскому же к билету на Конгресс приложил еще и книгу Фрейда на немецком языке да с личными надписями, не Фрейда, но  двух монархов.
- Жалко, - сказал он Альберту I: - Что невозможно взять и подпись короля Георга. Он бы оценил нашу шутку. В конечном счете в Европе ничто не длилось так долго, как пятый конгресс психоаналитиков.

Сейчас же шутка двух мужчин обходилась дорого. Царевичу грозила гибель. Суд за деньги снова был проигран, а перед Аретсом стоял выбор: либо лишившись чести просить в суде денег для разбойников, либо дать возможность расправиться над юношей. Хотя.. Поздравление юному русскому царевичу с тезоименитством, прозвучавшее из уст Председателя Олимпийского комитета 22 августа 1920 года и опубликованное в газетах Европы, несомненно, радовало лорда Аретса Чилстона. По прибытию же в Лондон для срочного перелета в Россию Аретс получил новейший самолет изобретателя Фредерика Колховена ВАТ FK-25 Basilisk.
- Я уверен, что он еще быстрее, чем его предшественники, - похлопал по фюзеляжу Георг V: - будем надеяться, что и более безопасен.

 

 

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz