Ровно в 9 часов утра 5 октября 1918 года со стуком судебного молотка был открыт второй судебный процесс по убийству императора Николая II. Со стороны родственников и близких убиенного присутствовали король Бельгии Альберт I, король Испании Альфонсо XIII, король Марокко Абд-Ибн-Кадер Бен-Ибн-Киран, император Германии Вильгельм II, король Британии Георг V, король Швеции Густав V, король Дании Кристиан IX, король Португалии Мануэл II, король Норвегии Хаакон VII и Папа Римский Бенедикт XV. Со стороны обвинения прибыли Керенский и генералы Деникин, Алексеев, Брусилов, Хабалов. Их сопровождали поручик Особого взвода охраны Его Императорского Величества Беднов П.А. и прапорщики: лейб-юнкер В.С. Михалков и Ф.Г. Яновский, который имел при себе бумагу от земства о том, что является "податным удельным крестьянином деревни Мисирево Дмитриевковского уезда Тамбовской губернии".
Генералы пребывали в прекрасном настроении и полагали, видимо, что отсутствие с ними царевича Алексия Николаевича и его опекуна от русской православной церкви Сергия Страгородского нисколько не помешает их делу.

" - Да, Ваше Императорское величество, управляю всем нынче я! - гремел из патефона сочный бас: - Я - генерал Деникин! Я! А Вас мы закопаем! Живьем! Здесь же! В этом огороде! Если не согласитесь подписать бумаги!
- Не закопаете, - ответил чуть сиплый голос с явным недостатком зубов: - Февраль. Земля мерзлая.
Каждый из присутсвующих знал, что именно этот голос принадлежит императору Всероссийскому Николаю II. Где-то на фоне слышались женские голоса небрежно осведомлявшиеся друг у друга о дальнейшем времяпрепровождении. Стук каблуков. Подкованных сапог.
- Серж! Сколько уже можно? - полутомно-полукокетливо вопросил слегка надтреснутый женский голос: - Уже вторник на исходе. Вы добьетесь бумаг на освобождение Николя? Мне уже сутки думается, что проще его убить.
- Убить мы его не можем, - ехидно произнес суховатый немолодой тенор: - Нам нужны документы на золото и престол, иначе Николая Николаевича не освободим.
- Зря я не послушался графа Фредерикса, - сипловатый голос императора был полон одновременно и мук, и задора: - Поставить такого глупца во главе артиллерии. Вы пытаетесь служить ничтожеству, генерал Алексеев."

Это была фонограммическая пластинка номер 18, отобранная следствием из 249 фонограммических пластинок, записанных королем Британии Георгом V, его семьей, премьер-министром Ллойд-Джорджем в присутствии членов Британского парламента, Британского правительства, короля Бельгии Альберта I, короля Дании Кристиана IX, короля Испании Альфонсо XIII, короля Норвегии Хаакона VII, короля Португалии Мануэл II, короля Швеции Густав V и Папы Римского Бенедикт XV. Ярлык пластинки гласил, что "Фонограммическая запись сделана 27 февраля 1917 года с 15 ч. 32 мин. до 16 часов 03 минут."*

" - Ваше высокопревосходительство! - раздался бодрый голос: - Отряд неизвестного противника сделал высадку под Ямужским валом. Предположительно, англичане. На бортах самолетов "Союзный гюйс". 10 самолетов. Пехотинцев: от 30 до 50 человек. Что прикажете делать?"

А дело обстояло так. На собственное пятидесятилетие от собратьев-королей Георг V получил в подарок фонограммическую машину и 50 пластинок. На ингрейвенге каждой пластинки были искуссно выгравированы пожелания и приветствия дарителей. Георг V, не видя большой необходимости, на подобии короля Дании Кристиана записывать на фонограммические пластины звуки природы и радующие сердце голоса родных и близких, однако же, записывал собственные беседы с людьми мудрыми и интересными. Это весьма облегчало вечерние записи дневников да и в назидание потокам оставались живые голоса и живые беседы, что казалось Георгу превосходным. Да в общем-то превосходным и являлось. Вечером же 25 февраля фонограммическим пластинам совершенно неожиданно нашлось иное применение.
В 20-00 по британскому времени Георг позвонил Николаю дабы по христианскому обычаю испросить у него прощения. На 15 минуте беседы в слуховом аппарате заслышались разудалые крики, выстрелы, гиканье. Николай Александрович снимал деревенский дом и посему слегка расстерялся, размышляя не случился ли в деревне пожар или нападение.* Ответ возник сам с собой. Стуки прикладов в дверь и почти юношеский тенор: 
- Открывайте, Ваше величество! Армия Керенского пришла!
Раскрылись двери, заслышался стук ботинок, подкованных сапог и женских каблуков.
- Тут весь генералитет, - удивленно произнес в трубку Николай: - И еще Дягилев. С Ульманисом. Кажется, их только, что освободили.
- Не клади трубку! У меня еще остались фонограммические пластины! - скомандовал Георг: - Я могу позвонить кому-то из армии.
- Тут все, - коротко ответил император и положил слуховую трубку на приступок телефонного аппарата.
Слышно было прекрасно, но Георг несомненно начал запись лишь спустя семь минут. Точнее, запись начала его жена Мария Текская. Сам же Георг кинулся к телефонным аппаратам надеясь разбудить хоть кого-то в России.
- Все высшие лица государства здесь, - шепотом произнесла Мария, когда Георг вернулся.
- Кроме председателя Синода. Он в Киеве, - они произнесли это возле пластины и запись их голосов осталась там же, на первой пластине.
Когда они поставили на запись седьмую Георг взорвался. Три с половиной часа пыток и постоянные разговоры о золоте и казне. Постоянные вздохи и сексуальные утехи.
- У меня есть войска особого назначения и он мой брат!
Однако, братья-короли решили иначе. Ближе всех к России находилась Швеция и Австрия. Посему В 3-00 по британскому времени и в 6-00 по московскому 5-ая эскадрилия Германской империи под предводительством его Величества Императора Австрии Карла и его сына Рудольфа вылетела из Левоча. Оба монарха в те дни инспектировали авиационные войска посему сочли удачей возможность немедленно вылететь на спасение брата. За час до этого остров Готланд покинула 2-ая эскадрилия Шведской короны и 1-ая эскадрилия Его Норвежского королевского Величества. Перелет до Москвы должен был занять 10 часов. В 6-00 по британскому времени Кордой покинула 5-ая эскадрилия Его величества Короля Британии Георга.
В ожидании штурма Георг собрал всех членов правительства, самых уважаемых представителей Британского парламента и вызвал собратьев-королей. Для решения вопросов России были необходимы серьезные свидетельства.

" - Что за черт! - сорвался Алексеев: - То норвежцы, то британцы! Что они у нас потеряли!? Еще шведов под Псковом положили! Дозаправка у них, черт подери! Уничтожить, что Вы на меня смотрите!? Враг ходит по Вашей земле! "
Дверь захлопнулась и в комнате продолжились пытки царя. На пластине 19, отобранной для следствия, присутствовал доклад о бое с английскими солдатами и о количестве убитых.

" - Наш Николай Александрович не слушается! - изображая каприз, произнес все тот же почти юношеский тенор: - Не хочет подписывать Указ о престолонаследии. Давайте, все же зароем его в землю. Там во дворе, возли овина земля рыхлая, а можно в клозете утопить.
- Отличная идея, Керенской! - подхватил сочный бас: - Я, генерал Деникин, всецело поддерживаю идею утопить сопротивляющегося императора в клозете! Зовем солдат!
- Сами-сами! - веселилися Керенский".
С пластины донеслись звуки отодвигаемых стульев, звон разбиваемой посуды, женские голоса подбадривавшие своих мужчин. Запись номер 19, отобранная следствием была прослушана.
Король Бельгии Альберт I осторожно снял иглу с диска пластины и в зале воцарилась тишина. Генералы сидели бледные и напуганные. Телефоническая проверка документов уже помогла графу Фредериксу установить, что никакого податного удельного крестьянина Ф.Г. Яновского в Дмитриевковском уезде не значится, а Д.С. Михалков и вправду является лейб-юнкером, отписанным к 9-му Гренадерскому полку, где и присутствует на момент телефонограммы.

Судебный процесс длился с 5 по 9 октября 1918 года. Работа всех предприятий, учебных и казенных учреждений Бельгии на дни судебного процесса были приостановлены. На всех главных площадях городов были выставлены патефонные машины. 249 пластин, сменяя одну на другую, ставили для прослушивания бельгийского народа капралы бельгийской армии. Многие люди не покидали площадей всю неделю.

- Мы имели злой умысел против Александра Керенского. Поэтому Вы так часто можете слышать на пластинах его имя, - произнес в своем последнем слове "генерал" Деникин.
Последнее слово каждого "генерала" было записано на фонограммические пластины и на кинопленку. После чего они были преданы казни через повешение на площаде Веерлеплейн в Брюсселе. Их тела были доставлены в Россию Керенским в сопровождении посла Германской империи барона Вильгельма Мирбаха, посла Королевства Дания барона Максимилиана Мариендорфа, посла Королевства Шведов, Готов и Венедов барона Олафа Валленберга, посла Норвежского королевства барона Ромуальда Хауге и личного посланника короля Марокко Малик-Абдалле-Ибн-Кадира и личного посланника шаха Персии Кадер-иб-Хасана. Послы привезли в Москву материалы брюсельского следствия, включая записи последнего слова осужденных генералов. По Указу нового императора Ульманиса 21 октября 1918 года послы и представители следствия были публично казнены, а материалы следствия уничтожены.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz