- Не представляю, как Вы досмотрели сей фильм, граф! - князь Георгий Георгиевич Милославский все пытался собрать рукой растрепавшиеся на ветру волосы: - Я как увидел Деникина, задирающего юбку императрицы, немедля встал, дабы разогнать всех из синематографа! Что ж за безобразие такое люди смотрят! Экий гинеколог так диагнозы на беременность ставит! Впрочем, Вам-то, как обвиняемому, несомненно досмотреть было необходимо. Надеюсь, Вы Алешу всю эту билиберду смотреть не заставляли.
     - Я бы и не заставлял, - растерянно произнес я: - Да Алеша сам вызвался смотреть фильм. У нас растет мужчина: он хочет знать правду и устанавливать ее. Кстати, совершенно зря Вы не досмотрели фильм. При признании у императрицы совершенно мертвое лицо. Глаза не мигают и губы двигаются очень тяжело. После просмотра сего творения Ханжонкова, думаю. многие представители общественности сразу поймут, что я был прав в своих рассказах и компания Деникина и Родзянко представляет собой редкостную банду. Но меня бесконечно беспокоит их отношение к Алеше. Не знаю, не слишком ли мы рискуем, оставляя его вне лона церкви и приводя его фактически в руки этим зверям. Все же деникинцы лютуют. А нам, потерявшим царя, не стоит рисковать наследником.
      - Общество должно увидеть, что у нас растет совершенно психологически нормальный наследник. Надеюсь, журналисты озаботятся мнением наследника. Особенно, я надеюсь на зарубежных журналистов и послов.
     Разговор наш происходил на берегу реки, недалеко от дома, который снимал Николай Александрович. Деревня Бородино совершенно изменилась с того дня, как я покинул ее последний раз. Большая часть домов была заколочена, пахотные земли не были разработаны. Животные бродили сами по себе вокруг домов. Воронки от снарядов мортир зарастали юной травой, но от того не становились менее покойственными, а наоборот вселяли чувство полной разрушенности некогда прекрасного бытия. Остался ли кто-то знающий рецепт прекрасного бородинского хлеба? На месте самолетного же и танкового  заводов на горизонте сияла пустота. Самым высоким зданием вновь стал Троицкий Собор со своей уже печально известной нам колокольней.
     Вскоре появился и Алеша, сопровождаемый членами Священного Синода и князьями Бестужевыми-Рюмиными. Алеша был одет в простую семинаристскую зеленую рубаху и зеленые же форменные брюки. Лицо его было бледно.
     - Я рад, что мне выпала честь защищать Вас, - сказал он мне: - Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы общество больше узнало о Вашем подвиге и желании спасти императора.
     - Когда проходит следствие, молодой человек, не нужно защищать ничью честь, - произнес своим скрипучим сверчковым голосом Леопольд Ротшильд, сквозь солнечные лучи щурясь на Алешу: - Когда проходит следствие, необходимо заботиться о том, чтобы были наиболее полно собраны все возможные фактические доказательства событий, чтобы были наиболее полно отобраны и исследованы вещи и предметы, содержащие пользу для криминалистической экспертизы. Только фактический материал способен защитить честь обвиняемого. Впрочем, мне совершенно  не хочется применять это определение к Вашему другу, мсье Фредериксу.
     - Брат мой, - окликнул его, закончивший беседовать с Иваном Андреевичем Цветаевым и князем Александром Александровичем Щербаковым, Альфонс Майерс Ротшильд: - Скоро ли нас пустят для досмотра места преступления? Где мистер Деникин? Мы уже полчаса ожидаем возможности понять, что произошло в день убийства.
     - Возможно, Антон Иванович в доме, - улыбнулся я: - Машина его припаркована тут же.
     Черный кабриолет Мерседес странной бутафорией красовался рядом с заколоченными домами. Впрочем, на просьбу Альфонса Майерса к солдату позвать Деникина было отвечено, что Его Императорское Величество пребывает в доме господина Родзянко. Альфонс Майерс то ли окончательно вознегодовавший от подобного титулования Деникина со стороны солдата, то ли и впрямь уставший от ожидания скорой походкой направился к дому Родзянко. Председателю Священного Синода лишь спешно удалось послать нескольких монахов для обеспечения спокойствия Альфонса Майерса у дома Родзянко. Впрочем, путешествие Альфонса Майерса оказалось бесполезным. Еще до его возвращения. Двери дома, который занимал император, открылись и на встречу с прибывшими общественными надзирателями вышел Александр Васильевич Колчак, Антон Иванович Деникин и Михаил Васильевич Родзянко. С
     Сцену объяснения вышеуказанными господами того, как я совершал преступление, а также того, как возможно совершал преступление Алеша можно опустить. Эти сцены замечтаельно описаны в дневниках Леопольда Ротшильда и его сына Натаниэля. Наверняка будет лучше сразу перейти к дельной составляющей событий.
     Князя Бориса Борисовича Бестужева крайне заинтересовал вопрос наличия у Всероссийской Чрезвычайной Следственной Комиссии данных дактилоскопического анализа с предметов, находящихся в доме. Колчак принялся нас уверять, что анализы собраны и проверяются. Леопольд попросил разрешения осмотреть вещи императора и императрицы, чтобы некоторые из них привезти по возможности матушке императора. Деникин благодушно разрешил сие действие, впрочем у Членов Следственной Комиссии не оказалось при себе платяных перчаток для скрытия отпечатков пальцев.
     - Я прошу Вас внести в протокол, что при осмотре вещей, которые я отбираю будут обнаружены отпечатки моих пальцев. Это произойдет по вине Следственной Комиссии, не имеющей достаточной разумности или достаточных средств, для содержания платяных перчаток при расследовании столь серьезного дела, как убийство императора.
     Натаниэль, впрочем, остановил отца:
     - Батюшка, совершенно нет необходимости перебирать вещи. Думаю с позволения господ Колчака и Деникина мы могли бы забрать весь шкаф. В конечном итоге, здесь хранится только одежда Николая и Александры. Марии Федоровне будет печально, но радостно прижать к груди хотя бы вещи сына и невестки. Раз уж тело его не найдено. А утрата шкафа не будет серьезной утратой для Следственной Комиссии: если следовать объяснению господ Деникин и Колчак - платяной шкаф не присутствовал при сценах убийства. Мы бы еще с удовольствием забрали подсвечник и письменные приборы.
     Лицо Деникина достаточно сильно побледнело. Леопольд же подхватил идею сына:
     - Да, пожалуй, мы отберем сами возможные вещи для криминалистических экспертиз.
     С этими словами Леопольд снял свой прекрасный фрак, манишку и батистовую рубашку. Несколькими ловкими движениями рубашка была разорвана на несколько широких лоскутов, которые при наложении на руки превратились в некое подобие платяных варежек. Вещи были отобраны и погружены в скромную машину Волгина, которой пользовался брат Александр Александровича Танеева Сергей Александрович. Кроме подсвечника и письменных приборов, Леопольд и Натаниэль забрали скатерти, столовые приборы, ковры, а также книги и дневник, лежавший рядом с подсвечником и письменными приборами на подоконнике. Как ни странно, Натаниэлю удалось уговорить Деникина позволить и снять двери с петель. Все же отпечатки непременно должны были на них остаться. Керенский позволил снять лишь входную дверь в дом и то под угрозой Альфонса Майерса лишить немедля Керенского и Колчака всех счетов во всех возможных банках Американской Республики. Также семья Ротшильд забрала из дома императора и непростой телефон, которому довелось сыграть судьбоносную роль в расследовании серии преступлений против монархий всего мира.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz