30 апреля председатель Священного Синода митрополит Владимир Богоявленский и князь Георгий Георгиевич Милославский наконец-то добились от князя Андрея Ивановича Шуйского возможности открытого проведения Заседания Всероссийской Чрезвычайной Следственной Комиссии с предоставлением возможности осмотра места преступления "общественными надзирателями". Список надзирателей выверялся тщательно и вызвал не мало споров между председателем Священного Синода и председателем Всероссийской Чрезвычайной Следственной Комиссией по делу об убийстве Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Александровича Романова. Князь Шуйский всячески не желал включать в список ни графа Александра Александровича Танеева, ни князя Милославского, ни саму императрицу Марию Федоровну. Аргументы приводились необъяснимые. Так, графа Александра Александровича Танеева отказано было включить по причине родства с Его Императорским Высочеством. Императрицу Мария Федоровну отказано было включить по причине неуверенности в "своевременности ее визита в Россию в связи с тяжелым железнодорожным сообщением с Данией". Князя же Милославского не включили, как отставное лицо, никакого отношения к государственному управлению не имеющего.
     - Нет, я еще могу понять исключение Александра Александровича! Возможно, по причине родства он имеет некоторое отношение к преступлению и следствие его подозревает, но тогда уж стоило бы ему отказать по причине подозрений, а уж еще лучше взять под стражу! - князь Милославский сидел слегка ссутулясь и вместе с тем довольно широко. Негодование его было и детским, и суровым одномоментно. Детским в поисках справедливости, и суровым в извечном обретении справедливости: - Но уж исключать императрицу по причине, что поезда из Королевства Дания не смогут дойти своевременно! Это доводит до абсурда любое их предположение об исключение персоны из списка общественных надзирателей.
     - Очень бы хотелось установить какие же там меры безопасности, что не своевременное прибытие императрицы может создать невозможность ее визита на место гибели сына, - улыбнулся было я, хотя в моем положении обвиняемого, улыбаться было и странно.
     - Вы не переживайте, Владимир Францевич, - заметив мою трусость, поддержал меня председатель Священного Синода: - Определенно, никто из нас не сомневается, что Вы не имеете к этому делу никакого участия. Да и Алеша всячески за Вас беспокоится нынче. Впрочем, его слова приравнивают к словам сумасшедшего. И откуда эти олухи Царя небесного берут только свои показания и доказательства.
     - Боюсь, что абсолютно не с места преступления, - раздосадованно хлопнул себя по ногам Александр Александрович Танеев: - Необходимо пригласить как можно больше известных персон дабы они освидетельствовали место преступления. Хорошо, что Иван Андреевич Цветаев согласился! Возможно, что он согласно пункту 83 Уголовного кодекса сможет привести на освидетельствование своего родственника и тогда мы добьемся присутствия князя Щербакова. Вообще, необходимо всячески осветить создавшееся положение дел в прессе! Как можно более широко!
     - Да старался я, - князя Милославского очевидно не оставляло чувство досады: - Из десяти изданий только четыре согласилось. Говорят посылали журналистов к месту происшествия да многие не вернулись, а кто вернулся так с нехорошими изменениями в теле. Корреспондент "Русских ведомостей" тот и вовсе принес письмо от Деникина. Схватили его прямо у дома императора и оттащили на дачу Родзянко. Там и Деникин гостил в тот момент. Нынче "Тайное письмо Государя-Императора Деникина к журналистам" самый известный документ. Читают и перечитывают во многих изданиях и тайно-с распространяют.
     - Что же такое происходит!? Как же нам правды-то добиться!? - граф Танеев возмущенно крутил головой: - Ведь и по радио они каждый день концерт устраивают! Сколько уж я глупостей наслушался! И о происхождении мистера Ульманиса, и о переписке с королем Георгом, и о войне с Вильгельмом! Давеча рекламировали фильм "Измена императрицы". Сказывали, что во всех синематографах будет бесплатный доступ и широкое угощение блинами. Подготовка к коронации императора Карла Ульманиса. "В фильме объясняются все вопросы, поступавшие к нам, господину Керенскому, господину Деникину и господину Колчаку, от радиослушателей о передаче власти". Пятнадцать минут живописали сцены разрыва Николая Александровича и Александры Федоровны! Пятнадцать минут! Платье было голубым, Николай Александрович развода ради одел мундир и награды и императорскую ленту! Я может быть и плохо разбираюсь в государственных делах, но что же это за отречение такое!? Разводную бумагу еще может оформить сельский священник да пять генералов заверить и то разве же это соответствует порядку ведения дел государевых!? Еще согласно Петру Алексеевичу: "Государь и государыня всему народу мать и отец. Посему прежде разводных бумаг необходимо публичное оглашение возможных причин развода и публичное отречение от всех наследников по установившейся линии". А уж об отсутствии всяческих бумаг согласно уверениям о событиях я и не говорю во все. И Алешу сумасшедшим признали! "Разве что наличие господина Ульманиса в качестве опекуна способно сделать мальчика нормальным". Да разве же это медицинское заключение!? А они его третий день по радио ежечасно оглашают! Люди и против воли поверят!
     - Да слышал я тоже эти радиотрансляции. Уже пожалел, что сын радио-машину приобрел! Народ во двор сбегается: интересуются как дела государевы! - князь Милославский стал еще сумрачнее: - И ведь действительно ни одной бумаги! Только радиомашины! И народ верит, а как их переубедить? Разве что поставить пластинки Георга? Так ведь для этого прежде стоит занять телеграфы да отобрать у негодяев центры передачи для радиомашин! Что же у нас с народом? Что же люди так тихо сидят!? Нешто верят!?
     - Верят, батенька, верят, - Председатель Священного Синода поглаживал светло-русую бороду с уже начавшейся проявляться проседью: - Ко мне и святые отцы обращались с вопросом правда ли по радио-машинам передают о размолвке между Николаем Александровичем и Александрой Федоровной и о трагических деяниях Алеши. Голос говорят у господина Керенского чистый и ясный. Хочется верить такому. У Деникина, говорят, похуже. Мы, конечно, стараемся объяснять, что невозможно Государю ни развестись без документов, ни от власти отречься, ни тем более дело об убийстве нельзя вести с помощью радио-машин, а бумаг ни по делу о передаче государственной власти не представляют ни в губерниях, ни церкви, ни тем более уже по делу о гибели императора. Я бы уже хотел обратиться к дочери Вашей, чтобы прислали нам фонограммические записи, которые сделал Его Императорское Величество король Георг и протоколы записи, где все же столько серьезных особ поставили свои заверения, что сомневаться в истинности не приходится. Мы бы их предложили прихожанам для объяснения происходящего.
     - Господа, мы удалились от темы обсуждения Списка общественных надзирателей, - граф Александр Александрович Танеев вновь сделал ся суров: - Необходимо пригласить как можно более участников из зарубежной прессы и послов иных государств. Иначе неудача будет преследовать нас.
<...>
     Князь Георгий Георгиевич Милославский с 2 по 18 мая всячески добивался изменения и расширения Списка общественных надзирателей за делом о ранении Его Императорского Величества Николая II Александровича, но дела его шли нехорошо. Телефон имел постоянные прерывания, несколько курьеров разносившие его почту не возвратились. Возвратившиеся же курьеры часто не находили адресатов. Посему князем было решено собрать Малый Государственный Совет из ушедших в отставку при передаче власти Великому князю Николаю Николаевичу. Делать это было поручено мне и графу Александру Александровичу Танееву, жившим в одном доме с князем и посему никуда не пропадавшим. Решено было обойти всех возможных адресатов без уведомления и упредить их о необходимости присутствия в поездке в Клинский Уезд для общественного надзора за делом императора либо при необходимости перевезти в дом князя Милославского или же в дом князя Румянцева-Задунайского.    

     Приступив к работе 2 мая засветло к вечеру 3 мая мы обнаружили, что из 57 отставных членов Государственного Совета в поездке смогут принять участие лишь 14 персон. Квартиры и дома остальных либо пустовали, либо были разрушены. Из тех же 14 персон, что мы обнаружили 7 человек жили, как и мы с князем Милославским сквотом, оставшиеся же 7 человек представляли из себя многочисленную семью Бестужевых-Рюминых. Хотя Бестужевых-Рюминых в самом деле было 8 персон. Младшей была дочка Наденька, 10 лет отроду, но в список Общественного надзора, она, конечно же, войти не могла. Вообще, судьба семьи Бестужевых крайне интересна в свете всех событий произошедших в России. Средний сын князя Бориса Александровича Александр Бестужев-Рюмин в 1884 году сочетался браком с принцессой Викторией Гессенской, опередив на два месяца брак, Великого Князя Сергея Александровича с принцессой Елизаветой Гессенской. По всему Санкт-Петербургу гуляли шутки, что "моряк и монах нашли жен в одной семье да и женятся в один день". И уж все ожидали брака пяти сыновей Бестужевых-Рюминых на пяти дочерях Гессенских да Великий Князь Сергей Александрович расстроил сии планы союза семьи Бестужевых-Рюминых и семьи Гессен. Так вот, Керенский и Деникин в своих провокационных действиях совершенно забыли о сей скромной семье. Старший князь Борис Александрович, озабоченный заботами в своем имении в Луховицах после отставки из Государственного Совета, в Санкт-Петербурге пребывал редко и был персоной мало-публичной. Таковой же была и принцесса Виктория, и князь Александр Борисович, считавший наибольшей радостью возвращаться из дальних морских экспедиций в уютное и родно-земельное рязанское имение. Прибыть в Санкт-Петербург семью заставила лишь трагедия, случившаяся в царской семье. Имеющиеся в имении радио-машины говорили в основном редкую чушь, газеты поступать перестали, поступавшие же тоже несли в основном ерунду, письма же, направляемые родственникам и близким в Санкт-Петербург оставались без ответа. По прекрасному совпадению, в мае 1917 года, напуганные ситуацией в Санкт-Петербургский Дом Бестужевых-Рюминых, занятый двоюродным братом князя историком князем Константином Николаевичем и его семьей, прибыли и другие сыновья князя Бориса Александровича, по увлечению семейному все бывшие морскими офицерами. Так вот о наличии у императрицы иной старшей сестры, проживающей в России, Александр Керенский и Колчак просто забыли. Скандалы, раздуваемые вокруг Елизаветы Федоровны и Сергея, обошли ее стороной, хотя Виктория не раз писала в газеты в ответ на скандальные публикации о сестрах, но, очевидно, родовой бланк семьи князей Бестужевых-Рюминых привлекал не много внимания, во вечности славившихся скромностью и покойностью. Так вот, видимо, Керенский и не узнал бы о наличии у императрицы еще одной сестры, если бы не решительность князя Александра Борисовича, созвавшего журналистов на брифинг для объявления о позиции принцессы Гессенской в свете всех событий, порочащих имя императрицы Александры Федоровны. Брифинг сей, правда, в свете письма Деникина и наличие в Санкт-Петербурге прошел незамеченным, но в дом Бестужевых-Рюминых стали наведываться подметные убийцы. Единожды князьям Бестужевым-Рюминым даже пришлось выдержать набег трех солдатских отрядов. Отчего погибли князья Виктор и Леонид. После долгих уговоров Виктория с детьми все же согласилась оставить Россию. Старшие князья Борис Александрович, Александр Борисович и Борис Борисович остались, чтобы сопроводить нас в Бородинскую поездку и с радостью переехали в наш дом, перевезя с собой, и интереснейшего собеседника князя Константина Николаевича.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz