После заявлений Вильгельма и Георга, Ульманис решил построить собственную линию сопротивления заявлениям послам и видным деятелям стран мирового сообщества. 25 марта, по истечении месяца со дня нападения на дом Николая Александровича, было объявлено о предстоящих "военных смотринах" будущего императора. В праздничный день Светлой Пасхи, а именно 15 апреля 1917 года было решено провести парад Военных, Летных и морских Сил на Красной Площади в Москве. Выбор места был мне, как человеку с иностранной фамилией и иностранным происхождением, абсолютно непонятен. К тому же, мистер Ульманис и его верный Санчо Панса Оболенский не единожды объяснили мне, все еще являющемуся Управляющим Главной Императорской квартирой, что парад необходимо провести именно на Красной площади потому, что там стоит памятник Минину и Пожарскому. Символ сопротивления русского народа иноземным влияниям "всяческих Вильгельмов, Георгов и Генрихов". Я задумывался над тем, что и фамилия Ульманис является не русской, но спросить ни мистера Ульманиса, ни тем более мистера Оболенского не решился, разумно полагая, что при тирании целая голова на плечах служит организму лучше, чем острый язык. Подписание же разрешения же на форсажирование войск в Москву я старательно саботировал.
     - Ну, Владимир Францевич, - протянул заходя 3 апреля в мой кабинет мистер Оболенский: - Я думал мы с Вами, как представители новой и старой власти будем дружны. Саботирование подписания Вами бумаг совершенно мне не понятно. Мы же, в принципе, можем позволить себе провести парад где угодно и совершенно без Вашего разрешения, но нам бы хотелось чтобы в наших рядах были и представители власти Николая Александровича. Так и народу будет благоденственнее. И в газетах опять же приличности писать будут.
Тут уж я не сдержался:
     - Эк Вас задел скандал с "Русскими ведомостями". Чтобы писали приличности, батенька, надо и вести себя прилично. А то сколько же журналистов-то Вы уже тайно вырезали в Санкт-Петербурге и Москве, чтобы про Вас писали приличности? Десятки? Сотни? Что Вас понесло в Екатеринодар? Или все же провинциальное общество более крепко в сопротивление подобным Вашей власти пошлости, нежели общество столичное?
     Речь у нас зашла, несомненно же, о скандале разразившимся 14 марта между новоявленным императором и газетой "Русские ведомости", в корреспондентском бюро которой в Екатеринодаре сперва после публикации разоблачительного интервью посла Германской Империи барона Мирбаха об не соответствии заявления господина Ульманиса о пребывании императрицы Александры Федоровны на Минеральных водах действительности и о правдивом рассказе графа Фредерикса был совершен погром силой неизвестных элементов, "в чьих одеждах присутствовали элементы Русских воинов". Екатеринодарский скандал тут же раздули столичные и московские газеты до такой степени, что господин Ульманис вынужден был приносить извинения екатеринодарскому корресподентскому бюро газеты "Русские ведомости" и самим "Русским ведомостям". Впрочем, газетная статья императора Ульманиса "О правдивости Екатеринодарских погромов" ни изяществом, ни филигранной мудростью императора Николая II Александровича не блистала. Вслед за сей извинительной статьей на петербуржцев и москвичей, и, возможно, на жителей иных регионов градом посыпались статьи о неправильной пошитой императорской ленте монарха Карла Ульманиса, разоблачительных интервью послов Британской и Германской империй, а также Французской и Американской Республики, а также иных стран, статьи об отсутствии точных сведений о гибели Николая II Александровича и о судьбе императрицы. После этого Оболенский и Ульманис стали относиться ко мне значительно более дипломатично и стали внимательнее к моим требованиям, что позволило мне заняться обработкой документов из архива графа Михаила Илларионовича Воронцова. Граф Танеев в это время удачно занимался обработкой остатков императорского архива, никто на удивление его не тревожил после памятного визита Керенского, Ульманиса и Родзянко за финансовыми документами Его Императорского Величества. 28 марта утром князь Оболенский пригласил меня на репетицию "военных смотрин". Репетиция должна было проходить на Ходынском поле в 14 часов пополудни. Я было думал отказаться, но в обед жена убедила меня в необходимости отсутствия манкирования подчиненными. Сопровождать меня на Ходынское поле я попросил посла Британской Империи Аретса Экерса-Дугласа Чилстона и посла Священной Германской Империи Вильгельма Мирбаха. К счастью, мы с женой удачно сняли жилье в близости от тех квартир, что сняли себе оба посла в Москве. Мистер Чилстон снимал квартиру в Малом Татарском переулке, господин Мирбах проживал в Климентовском переулке, мы же с супругой поселились в Большом Татарском переулке.
     - Я послал нарочного еще и к маркизу Палеологу. Надеюсь, Вы не будете возражать против того, чтобы он присоединился к нам? - тревожно поправляя лайковую перчатку, после обмена приветствиями сообщил мне посол Мирбах.
     Я, конечно же, не возражал, но посетовал на время, которое нам придется прождать. На часах было 13-35, а путь до Ходынского поля должен был занять от пятнадцати до двадцати пяти минут. - Мы можем попросить Вашу супругу направить посла на Ходынское поле, но боюсь, что сейчас в Москве опасно передвигаться в одиночку, - впрочем, не успел барон Мирбах закончить фразу, как из-за угла моего дома 22 на Большой Татарской улице показалась динамичная фигура в оранжевом пальто, принадлежавшая господину Палеологу.
     Пальто господина Палеолога удивительным образом гармонировало с лиловым кабриолетом выделенным мне господином Оболенским для более успешного пути на Ходынское поле.
     - А проверили ли Вы кабриолет на возможность присутствия в нем бомбовых устройств? - скороговоркой осведомился маркиз Палеолог: - Знаете ли, господа Керенский и Оболенский, как никто заинтересованы нынче, чтобы Ваши поездки были наименее безопасными и пожелание успешного пути в данном контексте звучит весьма недоброжелательно. Я уже знаете дважды находил в собственном кабриолете бомбовые устройства. Милейший, в Вашу машину не заложено бомбовое устройство?
     Маркиз Палеолог был весьма строг с шофером присланного кабриолета и заставил его проверить днище и капот машины прежде, чем мы отправились в путь, чем задержал нас на добрые восемь минут. До Ходынского поля мы добрались быстро, благодаря второму неприсутственному дню машин на улицах города было немного, хотя, это и было странным для Москвы, скорее купеческой, чем чиновьничей. Впрочем, репетиция парада еще не начиналась и мы нашли с послами время побеседовать друг с другом и с присутствовавшими на поле солдатами. Солдаты, одетые в форму Русских императорских войск, выглядели довольно неопрятно и сбивались на поле кучами. К своему потрясению, проходивший возле одной из таких солдатских компаний маркиз Палеолог расслышал звуки турецкого языка. Обладавший знанием 27 языков, маркиз, изучавший турецкий лишь по палайским текстам, не сдержался от того, чтобы попрактиковать свое знание и задал солдат несколько вопросов. Изначально, маркиз предполагал, что солдаты, возможно, происходят из Вагаршапата или Мецамора, которые страстно интересовали посла временами Вагарашака, но вскоре выяснилось, что все собеседники маркиза являются беглыми каторжниками из тюрьмы города Антакья турецкой провинции Хатай. Освободили их другие беглые каторжники, прорывавшиеся из провинции Сакарья к морю, чтобы тем или иным способом по морю добраться в Далматию, где князь бандитов Керенский собирает армию из воров и убийц для того, чтобы покорить мир. Собравшейся таким образом компании удалось захватить пароход, который, впрочем, довольно скоро потопила жандармерия Самандага. Впрочем, смельчаки и на остатках судна добрались до Джейхана, откуда через Силифке бежали в Ташкент*, а уже из Ташкента путь их лежал в Измир. Пока маркиз подобным образом узнавал чрезвычайно полезную для нас информацию, я стоит признаться тратил время бездарно, а именно беседовал с бароном Мирбахом о его происхождении.      

     Наслышанный о том, что корни барона уходят в древний род Ахенов, я не мог игнорировать тот факт, что Вильгельм обладал дивным чистым, почти что юношеским голосом. Пытаясь, выяснить правду о том, насколько верны слухи о происхождении барона из рода Ахенов, я упомянул, что существует несколько германских легенд о нежнейших голосах рода Ахенов, которым ни раз доводилось побеждать в певческих соревнованиях, устраивавшихся для наибольшего услаждения Карла Великого. Барона мое внимание явно польстило и он скромно заметил, что слакоголосым он является не только по принадлежности к роду Ахенов, сладкоголосым был и первейший из Боргезе, Агостино, бывшим одним из лучших дипломатов Римской Католической Церкви. Так что своим прекрасным голосом барон обязан двум родам, к которым принадлежит по крови. Наше прекрасное время препровождение было расстроено возвращением возмущенного Жоржа Мориса Палеолога.
     - Каторжники! - почти кричал Морис: - Каторжники в солдатской форме! Там турки, а вон тот отряд в форме артиллерии - тамильцы! И они ждут, когда Деникин привезет им вино! В подвыпитом состоянии лучше маршировать!
     Я был несколько ошарашен. До того момента я полагал, что большая часть собравшихся относится к конвойным отрядам Дальневосточного жандармского округа и Литовского жандармского округа. Гневные письма губернаторов, протестовавших против снятия конвойных отрядов с губернских тюрем "для участия в военных смотринах императора" я передавал императору Ульманису три недели назад.
     - И они присутствовали при казни Вашего Императора! Вы представляете, что сделают с нами эти люди, если мы задержимся здесь! К тому же у них будет вино! Как и в тот раз! Я ухожу и немедленно!
     Палеолог быстро зашагал к нашему лиловому кабриолету.
- Возможно, наилучшим будет взять показания с этих рыцарей революции. Заполнить два или три листа на родном языке им будет несложно. Или предложить им анкету на два-три вопроса, чтобы зафиксировать место рождения и возможное участие в убийстве Николая, - посол Великобритании задумчиво смотрел на посла Германской Империи.
     - Я думаю: Морис прав, и лучшим для нас будет удалиться. Разговор с каторжниками, тем более со свободными каторжниками, проделавшими столь сложный путь, как путь от Измира до Далмации, никогда не бывает полезен для здоровья, а уж тем более подобный разговор вреден для здоровья сыщиков и жандармов, коими Вы предлагаете нам стать, Аретс.
     Стоит признать, что ретировались мы весьма своевременно. Наш лиловый кабриолет направлялся в сторону Пресни, когда со стороны Филей, подобно Кутузову на взмыленном коне на поле влетел пьяный Деникин. В руках его сверкала шашка.
     Из той репетиции парада я все же вынес полезное осмысления того, что происходящее с нынешней властью является весьма символичным для большинства государств мира: большинство "военных сил" Ульманиса состояли из конвойных отрядов Дальневосточного жандармского округа и Литовского жандармского округа по повелению своих начальников, освободивших собственных подопечных, и по повелению своих же начальников, приведших их в состав действующей армии. Происходило это вопреки сопротивлению губернаторов, журналистов, общественности. Все данные "военные формирования", не смотря на наличествующую красивую форму Русских императорских войск, не переставали быть бандитским сбродом, набранных в бедных городах всех стран мира, и наличие конвойных отрядов рядом с этими прекрасно одетыми, но голодными солдатами было бы неизлишними, если бы они не выполняли одно дело. Так вот я отклонился от собственной мысли: весьма символичным было то, что на Ходынском поле, тем путем, где раньше намечали вести к алтарю невесту, теперь рука об руку маршировали конвойные отряды и уголовники, хотя ради справедливости стоит отметить, что уголовники были представлены таким же всемирным собранием, как и гости на свадьбе Его Императорского Величества Николая II и Ее Императорского Высочества Александры Федоровны.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz