В Прощеное воскресение на даче в Бородино Александра Федоровна напекла своим мальчиков блинов. Николаша с Фредериксом и графом Воронцовым разбирали докладные записки по армии, в коих производился отчет о "безыменных лицах, появившихся среди воинского состава", Алеша беседовал со своим духовником Арсением Стадницким об иконописи и уже едва ли не возмечтал стать иконописцем.
- Кому же я тогда передам государство, - улыбнулся Николай Александрович, когда все приступили к трапезе: - Если мой единственный сын станет служителем церкви?
 На обед сегодня, по ходатайству Родзянко, был приглашен Дягилев. Впрочем, к великому удивлению царской семьи и вечных спутников Воронцова и Фредерикса, Дягилев и Родзянко пришли не одни.
- Раз уж просить прощения, - громко с порога заявил Дягилев: - То не только мне! Здесь сегодня присутствуют все виновные, Ваши Величество!
Всеми виновными были: Карлис Ульманис, "богатый молочный промышленник из США", с супругой и четырьмя дочерьми, Александр Ханжонков и Янис Чаксте, депутат I Государственной Думы от Курляндской Губернии. Присутствие последнего особенно удивило императора и семью. Чаксте был известен скандалом с несостоявшимся арестом по событию воровства короны Александра II из музея Таврического дворца. По предъявлении обвинения Государственная Дума выдавать следственным властям виновного отказалась. Когда же жандармы пришли арестовывать Чаксте в Таврический дворец, депутаты закрыли двери Думы и учинили погром. Из корон, выставленных императором депутатам в Таврическом дворце для понимания величия России, после того Шумного дня, ни одной не нашли. Прекрасная была идея и многие посетители и просители Думы любовались тем музеем, как прежде любовались Тронным залом императора, да вот.. не долго в Думе шапки с блестящими камушками пролежали. Видно, было среди депутатов много "людей из народа". От того и хранятся в России нынче только две женские короны да шапка Мономаха. Шапку Мономаха, по оплошности не успели доставить из Ярославля к сроку создания описи, а опись пачкать не стали да и отправили назад. А женские короны в Таврическом выставлять император не пожелал. Короны-то смутного времени. Вот такой был результат Первой Думы: пять убитых охранников, два убитых музейщика и пропавшие короны.
 - Хоть отряд жандармов вызывай, - пожал плечами Воронцов: - Это же надо преступника к государю привести.
- Да мы с Вами и так мужчины, - улыбнулся Фредерикс: - Сейчас же арестуем его и препроводим в участок.
- Только после обеда, - улыбнулся император: - Может удастся узнать, где они все-таки прячут короны. И лучше вызовите жандармов, чтобы не учинять самоуправства.
Воронцов отправился к телефону и вызвал отряд жандармов с просьбой подойти через час. А Фредерикс и император проследовали прямо к столу.
- Ну вот, - радостно разводила руками Александра Федоровна, глядя на очаровательных девочек: - Есть кому рыбку скушать. Нам вот только отец Арсений из Соловецкого монастыря привез целую горбушу. Я не удержалась надрезала к прозднику, а хранить негде. Оттепель.
- А я не хочу рыбы, - шумно положила на стол ложку, младшая из девочек, Ева: - Вы же знаете, мама, что я люблю мясо. Может приготовите мне жаркое?
При этих словах Александра Федоровна вздрогнула. Взгляд у девочки был недобрый и после суда в Англии вновь услышать, как неприличная девочка именует ее мамой.. Она перевела взгляд на Эстель, жену Ульманиса.
- Ева, прекрати, - сделала вид, что пытается одернуть девочку, мать: - Мы пришли попросить прощения, а не обвинять.

А история была в следующем. Дягилев в 1912 году, прибывая благосклонностью Золотых Аксельбантов в царской свите при посещении Курляндской и Вильновской губерний, уговорил императора посетить дом богатого молочного промышленника Ульманиса. Николай II, в тот момент интересовавшийся проблемами развития молочной промышленности в России и, зная об американских успехах, с радостью согласился. Визит, правда, вышел ужасный. Николай Александрович об успехах американской молочной промышленности знал значительно больше, да и просто о молочной промышленности. Так что ничего кроме знакомства с семьей Ульманисов Николай Александрович для себя из того визита не вынес. Вынес лишь Золотые Аксельбанты, который увлекшись "чудным малышом" пятилетним сыном Ульманиса Алешей, с того момента всегда таскал его в царской свите. Малыш, по словам Золотых Аксельбантов был болен не то анимией, не то параличем ног и Золотые Аксельбанты, проникшийся заботой и об отце с четырьмя дочками и о сыночке, всячески приветствовал их в Москве. И все бы ничего.. Да сразу после того, как Государственная Дума подала заявление в Прокуратуру о расследовании "лихих растрат" императора, из Англии пришла депеша. "Брату моему, от 16 апреля 1916 года, сообщаю, что к суду нашего разумного, волею Божиею, Парламента вчера было представлено заявление некоего господина Альфреда Ропшира о том, что в России неделю тому как казнен император. Наследники императора в числе пяти человек: четырех девочек и одного мальчика спасены им, Ропширом и его другом, великим князем Николаем Николаевичем, и доставлены в Россию. Посему он, Ропшир, хотел бы немедленно начать судебное тягательство с Временным правительством и президентом Керенским за казну императора. На что и испрашивает дозволения и поддержки нашего английского парламента. Наш милейший лорд Айзекс был так напуган письмом, что немедля поспешил ко мне за объяснениями. Посему хочу спросить у тебя: откуда у тебя еще четыре наследницы и что твой сын Алеша делает в Англии? И, конечно, спрашиваю сможешь ли ты прибыть на суд, который мы намерены учинить в ближайший месяц. Ибо подобные государственные преступления не терпят ожиданий. к тому же мистер Ропшир успел дать объявление о твоей гибели в нескольких газетах. Газеты я тоже намереваюсь привлечь к суду." Такое вот замечательное и веселое письмо пришло от Георга. Николай с семьей, конечно, немедленно отбыли в Англию и, к своему удивлению, вместо Ропшира обнаружили "богатого молочного промышленника из США" господина Ульманиса. Николай Николаевич от сего происшествия на суде открестился, поименовав Ульманиса сумасшедшим, и вся прекрасная семья молочного промышленника была задержана за хулиганство на полгода. С газет же, опубликовавших известие о новой власти в России, Георг стребовал штраф, который вскоре переслал Николаю Александровичу.

- Из-за этой дуры, мы провели в тюрьме полгода! - продолжала кипятиться Ева: - Я, между прочим, носила робу! "Маменька"!
- Вот именно, мама, - подхватила старшая сестра Эльвира, обращаясь уже к настоящей матери, успешно найденной в ходе английского расследования: - Полгода в робах, а эта рыбку нам тут предлагает!
Скандал начал разгораться и ножи в руках девочек сжимались.
- Ну-ну, дамы не кипятитесь, - Фредерикс расстегнул кобуру и достал наган: - Вместе с Вами находится один человек, который скрывается от жандармов, и я, как лицо военное, имею полное право арестовать Вас вместе с ним за пособничество в сокрытии преступника.
- А вот и жандармы подоспели, - улыбнулся граф Воронцов, завидев в окно, приближающуюся линейку мундиров цвета морской волны: - Мы хотели отобедать и лишь после Вас арестовать, Иван Христофорович, но, видимо, Вы торопитесь еще больше, чем мы.
- Мы лишь хотели узнать, где находятся короны, - продолжал улыбаться император и обратился к Родзянко и Дягилеву: - Вам же, господа, я посоветую впредь держаться подальше от подобных судебных субъектов.

Преступники были задержаны и препровождены в участок, что был недалече, у Троицкого собора уездного города Клина. Николай же Александрович с семьей и друзьями семьи, извинившись перед жандармами за необходимость вызова в прздничный день, мирно продолжили обед. После обеда же Фредерикс, выяснив с графом Воронцовым все необходимые дела с "непоименнованными субъектами" в армии, на самолете отправился в Санкт-Петербург для встречи с министром-президентом Оболенским. Граф Воронцов остался с государем, а Арсений Стадницкий отправился на милостиво предоставленную ему Священным синодом дачу Председателя Синода.
Гроза пришла вечером. С шумом и выстрелами ворвались на дачу императора Керенский, Дягилев, Родзянко. Какой уж тут  взвод охраны. Руководитель Московского военного округа сам тут!
- А Вы весь день думали в каком из округов больше лишних людей? Да откуда они берутся! - размахивал шашкой над трупом Воронцова Хабалов: - Я! Я их набрал! А Вы меня снять решили! Депешу одну за другой президенту-министру шлете! Не будет больше по-вашему!
- Сейчас ты у меня ответишь за рыбку! - кричал на императрицу освобожденный мятежниками из участка Ульманис-Ропшир: - Девочки, помогайте!

Услышали выстрелы Стадницкий с Фредериксом, кинулись к даче императора. Смотрят в окно.
- Подписывай бумаги! - орет раскрасневшийся от камина Родзянко и раскаленными щипцами пытает царя: - Подписывай! Вот твой Алеша! Вот! которого ты в Англии не признал, а это не твой! Его подкинули! Подписывай, что этот твой! И ты подписывай, что он тебе не отец!
И тоже к юнцу щипцы в ход. А Дягилев рядом на диванчике обнимается да целуется с двумя юными и прекрасными сестричками и слащаво потягивает:
- Я бы не советовал Вам сопротивляться, Николай Александрович, казна все равно рано или поздно будет наша

Переглянулись Фредерикс и Стадницкий. Хорошо, что холодно да прибывшие с мятежниками военные попрятались, кто в сарай, кто в гостевой,а большая часть по городу шумит - жандармов гоняет. Хорошо, что свет электрический на императорской даче от дачи священного синода ветку протянули. Арсений сам тянул - знает, где лучше кабель незаметно перерубить. Так и вышло. Перерубил Арсений кабель складным ножом Владимира Францевича, а Фредерикс, будь хитер и старый военный, забил в два счета дверь в приемный домишко, где грелись солдаты в трескучий мороз, а сам в окно кинулся. Солдаты выскочили с переполоха да во тьме стрельбу устроили. Родзянко не поймет кто стреляет кричит, девушки кричат, Хабалов на улицу выскочил, солдатами командует. Родзянко свечи ищет, Дягилев зажигалкой щелкает. А тут уже старый лис Фредерикс не будь плох схватил мальчишку да обратно в окно. "Слава Богу, - говорит Арсению: -  Не перепутал! Наш мальчишка!"
Слава Богу, при даче Священного Синода было два автомобиля, подаренный императором да купленный Синодом. Сели они в разные машины: Арсений с Алешей в одну, а Фредерикс в другую. И по уговору до Сенежского озера держались вместе, а там уже врассыпную: Фредерикс следы запутывать, а Арсений с Алешей в Москву, в Свято-Данилов монастырь. Как вывезет неладная... 
Вот такая вот история с четырьмя принцессами и двумя наследными принцами... Одним от Золотых Аксельбантов, а другим от своего отца, императора Николая Александровича

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz