"Дневник Его Императорского Величества
 Николая II Александровича,
Божьей милостью Всероссийского монарха,
защитника государства, народа и веры.

 

23 февраля 1917 года. Анафематствование взяток"


(Оригиналы дневников Его Императорского Величества Николая II Александровича Рюрика-Романова для ознакомления можно испросить в Личной Канцелярии Ее Императорского Величества Елизаветы II, Божьей милостью Соединенного Королевства Британских Островов и иных своих царств Королевы, Королевы Содружества Наций, защитницы веры, народов и государства. Добросовестные копии тех же дневников можно испросить в Канцеляриях монархической династий Королевства Бельгия, Королевства Дания, Королевства Испания, Королевства Нидерланды, Королевства Норвегия, Королевства Шведов, Готов и Венедов, Прекрасной Империи Ниппон, а также в Канцелярии Президента Соединенных Штатов Америки и Библиотеке Конгресса Соединенных Штатов Америки)

 

     "Сегодня, 23 февраля 1917 года, после визита, нанесенного мне господами Колчаком, Керенским и Родзянко был вынужден задуматься о соотнесении культуры и ограничений. Тему эту не так давно поднимали мы в беседе с Илларионом Ивановичем Воронцовым и его тестем Николаем Ивановичем Федоровым. Оставленные от забот благородные мужи имеют много времени для бесед. Так вот в этой беседе, Илларион Иванович "подкаперенный" своим тестем и известным историком напомнил всем нам мысль Канта: "Культура начинается с запретов". И ведь верно! Запреты, как защита ценностей, необходимы. Культурные запреты. Нельзя убивать, нельзя воровать, нельзя лгать себе и ближним. Русский народ, как никакой другой силен этими запретами, утвердил Владимир Францевич. Вот ведь, как совпало. Только сегодня пришло письмо от митрополита Владимира об  обращении к Синоду группы товарищей министра Думы об отмене анафематствования за взяточничество. И кто бы Вы думали является закаперщиком этого письма? Господин Колчак и господин Керенский! В ответ на мои распросы сегодня за обедом, эти господа не смогли привести ни достойных культурологических, ни законодательных аргументов в защиту своей позиции. На мою же просьбу оставить церковь в покое и не требовать снятия анафематствований с основных .. как это ни печально прозвучит к словам о генерале и депутате Государственной думы "воровских" преступлений.. сии господа ответили громкими криками и руганью, так что даже пришлось их попросить вон из дома. Александра и Алеша были очень расстроенны. Перед уходом господин Родзянко заявил, что мы стремимся абсолютизировать нравственность, как абсолютизировали монархию. "Во всем мире конституционная монархия, - заявил он мне раздраженно: - а мы плетемся в хвосте, у нас она еще абсолютная. Это в моей речи на Ваших похоронах непременно будет". Я не стал заявлять Михаилу Васильевичу, что несколько моложе его, лишь привел ему историю, рассказанную Леопольдом* на дне рождения Саши, об одном из обещаний некоего должника немедленно исполнить все обязательства и предоставленных для исполнения подделанных виз государственного правителя.  (см. запись от 6 июня. Дневник 1917 года). Родзянко был уязвлен. Думаю, он догадался о происходящем. Леопольд* ругал меня сегодня нещадно, что, возможно, я спугнул самую хитрую лису и как бы она не спряталась снова у себя в тайге.

     Впрочем, вспоминая Ротшильдов, я сделал отступление. Завтра надо будет необходимо решить вопрос с тем, чтобы Колчак и Керенский не досаждали Синоду. Думаю позвонить Дмитрию Савельевичу, чтобы он призвал Колчака к порядку, как его непосредственный начальник, и подготовить речь к Думе. Необходимо будет упомянуть там слова митрополита, изложенные в объяснительном письме, сопровождавшим прошение "Об отмене указа Думы от 17 февраля 1917 года № 24-289 "Об отмене в церкви анафематствования": "Нравственность либо абсолютна, либо ее нет. А если нет нравственности, то нет и человека, нет человеческого сообщества, а есть нечто другое, чему названия нет и не будет, по крайней мере, на языке человеческом. Ибо с распадом человеческого общества распадется и человечество.  И пускай никто нас не пугает клерикализацией. Это совсем другого порядка действия — это осознание ответственности за судьбу своего народа, за будущее своей страны." Митрополит Владимир еще верно заметил, что, возможно, по ныне модному учению Дарвина и будет обезьяний язык, но тогда и общество будет обезъяньим. Думаю эти слова в речи лучше не упоминать.  

     Наступило время серьезного осмысления того, что происходит с нашим народом. Потому что никакие вздохи и причитания не помогут, если сегодня не сконцентрировать силы, не объединить усилия всех людей, у которых сохраняется любовь к Родине, забота о будущем, понимание важности сохранения базисных ценностей в основе народной жизни, важности формирования культуры на основании этих ценностей.    Хотя, все, что я написал, и можно передать одной фразой: "Культура невозможна без нравственности". Спасибо, Алеше, он, слушая меня, подвел итог. У нас в России, нельзя считать себя верующим человеком и брать взятки. Недаром все же в европейских дневниках русские купцы приводятся в качестве идеала вежливости, нравственности "и от того дела с ними иметь проще и приятнее, чем с многими иными". Мы не сможем добиться никаких позитивных перемен в обществе, если не будет общественного согласия, общего согласия по поводу того, что для нашего народа ценно, свято, непререкаемо, неотторжимо от национальной жизни, того, что действительно является фундаментом национального бытия. И об этом непременно нужно заявить в Думе. Хотя, в связи с приведенными Алешей воспоминаниями о купцах (из учебника торговли), задумываюсь я: а стоит ли стремиться к переменам и так в исконно здоровом обществе. Ведь с прошением об анафемаствовании взяток пришли к Священному Синоду все те же купцы и миряне, коим лихие люди в Сибири жить не давали."

 

*__

Леопольд - Леопольд де Ротшильд

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz