"Дневник Его Императорского Величества
 Николая II Александровича,
Божьей милостью Всероссийского монарха,
защитника государства, народа и веры.

С 1 февраля 1914 года "Дневник Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Александровича, отставленного от исполнения должностных обязанностей Всероссийского монарха, в связи со следствием, проводимым Всероссийской следственно-финансовой комиссией, организованной Государственным Банком, Государственным Советом и Государственной Думой Российской империи"


30 сентября 1916 года. Малый Поместный Собор"


(Оригиналы дневников Его Императорского Величества Николая II Александровича Рюрика-Романова для ознакомления можно испросить в Личной Канцелярии Ее Императорского Величества Елизаветы II, Божьей милостью Соединенного Королевства Британских Островов и иных своих царств Королевы, Королевы Содружества Наций, защитницы веры, народов и государства. Добросовестные копии тех же дневников можно испросить в Канцеляриях монархической династий Королевства Бельгия, Королевства Дания, Королевства Испания, Королевства Нидерланды, Королевства Норвегия, Королевства Шведов, Готов и Венедов, Прекрасной Империи Ниппон, а также в Канцелярии Президента Соединенных Штатов Америки и Библиотеке Конгресса Соединенных Штатов Америки)

 

       Сего дня, 30 сентября 1916 года, в Белоколонном зале Таврическом дворца произошло совместное заседание Сената, Государственной Думы, трех групп Государственного Совета, Совета Безопасности и Священного Синода. 330 сидячих мест Белоколонного зала явно было вполне недостаточно для размещения всех прибывших участников заседания, посему князь Георгий Георгиевич исхитрился и, вынеся все депутатские кресла, разместил присутствующих на школьных скамьях в преогромном количестве, содержавшихся на складах Министерства Образования. Дабы не обижать присутствующих простых участников Заседания, и Президиум Заседания Георгий Георгиевич разместил на школьных скамьях. Удивительным образом выглядел обычно пышный Белоколонный зал, заставленный в несколько рядов простыми деревянными скамьями, на какой-то момент показалось мне, что нахожусь я не в нынешнем двадцатом веке, а веке в семнадцатом. Определенно, так и выглядело Кремлевское подворье, когда собрались на нем бояре для решения судьбы предка моего Михаила Федоровича Романова, только вместо окрыленного Герба Российского опирался мой славный пращур на Трехсоборный вид Белой площади. Появление же мое в сем зале во главе процессии Священного Синода, определенно, упрочало картину первозданности события. Многочисленные вспышки фотокамер, озарившие нас должно быть запечатлели сию удивительную картину. Определенно, надо будет просмотреть сегодняшние газеты на факт нахождения фотографических снимков: процессии Высших священных деятелей посреди пустынного зала, уставленного грубыми скамьями. Глубокие думы мои развеял Алеша с детской непосредственностью вопросивший:
     - А разве предполагается, что прибывающие высокие сановники будут учиться, раз их располагают на школьных скамьях?
     - До какой-то степени, - ответил Алеше прибывший вместе с нами Его Высокопреосвященство митрополит Владимир: - Неразумные государственные мужи, отринувшие мудрого государя, непременно должны быть возвращены к истокам своих жизненных познаний для нахождения пути от глупости к мудрости. Возможно, школьные скамьи есть показатель образовательных потерь в познании государственных мужей, посему и возвращение к истокам не будет в этом зале для нас обязательным.
     Алеша то ли вновь очарованный голосом митрополита, то ли задумавшись над мудренно построенной фразой замолчал, а я в который раз уже порадовался и поблагодарил Бога за эту нежную дружбу между моим сыном и наставником нашей Церкви.
     Мы с Сашей и Алешей совершенно прекрасно разместились на одной скамье. На свободной же скамье за нашей спиной разместилась матушка. Саша, заметив ее одиночество, оставила нас с Алешей, как персон мужского монархического уровня на освоенной скамье. Сама же пересела к матушке. Тут же подошел к нам секретарь и предоставил четыре пакета с документами, подготовленными для заседания и принес извинения за отсутствие столов, на которых возможно с удобством изучить документы. "В объяснительном приложении излагаются причины, по которым размещение наше столь скромно", - как и уговаривались мы с Георгием Георгиевичем, произнес секретарь и убыл в кладовую ожидать новых гостей. Алеша же, не знающий о трудностях наших с Георгием Георгиевичем в подготовке Малого Поместного Собора, с удовольствием развернул конверт и с потомственной деловитостью московского купца принялся критиковать столь скромное размещение, порадовало Алешу лишь размещение в конверте грифельного и чернильного карандашей, снабженных крепящимся к конверту клипстерами и стирательными резинами на навершии. Я с деланной строгостью разъяснял Алеше причины размещения депутатов Малого Собора в скудности, ловя себя на мысли, что образно то и дело подражаю Его Высокопреосвященству митрополиту Владимиру. Мой испуг вскоре оправдался. Подражательство мое не ускользнуло от Алеши:
     - Если Вы продолжите вести себя в подобном тоне, папенька, - сказал сын, хитро блеснув зелеными глазами, после моего ответа о большей пользе твердости школьных скамей для депутатских основ, чем у прежних кресел Таврического: - Я могу пожелать пересесть к Его Высокопреосвященству, бо Вы повторяте именно шутки Его Высокопреосвященства, что негоже для государственного мужа, а уж тем более для государственного отца.
     Уж не знаю, что меня порадовало больше: повторение Алешей давешней шутки Саши о моем самовольном повторительстве слов Его Высокопреосвященства или же то, что после сей речи Алеша, подражая Саше, так невинно подмигнул мне, но я невольно расхохотался и по-отечески обнял его. Не ожидал, что Алеша запомнил нашу с Сашей и матушкой беседу о сложностях моих в подготовке речи для Государственной Думы! Мне казалось, он совершенно уже дремал в тот момент! В тот же миг был немного ослеплен вспышкой фотокамеры с верхних ярусов. Признаться, оказался по-отечески слаб, и попросил графа Иллариона Ивановича разузнать для какого издания была произведена подобная фотография и, по возможности, испросить платную копию фотографии для меня, "бо", как выражается Алеша, подражая Его Высокопреосвященству, запечетленный момент спонтанной отеческой радости всегда приятно сохранить в семейном архиве.
     Вскоре стали появляться первые депутаты и участники Сената и Государственных Советов, заполняя пустое пространство грубых скамей. Красными птицами порхали между ними секретари в парадных мундирах. На расположение на деревянных скамьях первые посетители реагировали довольно спокойно.
     Ровно в девять утра по исполнению Государственного гимна приступили мы к разрешению вопроса о юридическом состоянии государственной власти во временной ввереной на правах великокняжеского моего статуса в мое управление Всероссийской монархии.
     Первый доклад предстояло совершить мне. Объяснение мое о ситуации, заставившей меня собрать столь высокое собрание в моем непростом, в связи с судебным расследованием, касающемся моей персоны, положением, заняло в общей сложности сорок семь минут. От запланированного мной доклада я отклонился лишь дважды, положив ненужным ехидство свое о мягкости кресел депутатов Государственной Думы и ехидство матушкино об отсутствие решения в Государственной Думе о необходимости финансирования Музея батюшки в Голландской Республике. Зал Государственной Думы, лишенный былых сумасбродов, пребывал в восхитительном спокойствии, даже когда я объявил о вынужденных арестах господ Колчака, Потемкина и Сиверса. При известии же об аресте господина Радека зал в прямом смысле фразы взорвался аплодисментами.
     После меня слово держал Его Высокопреосвященство Митрополит Киевский и Галицкий. Доклад его вновь послужил для меня образцом благочиния и богатства русской речи. "Юридически была обманута не только Всероссийская монархия и российская монархическая семья при создании бумаг за подписью господина Колчака, но и были грубо попраны канонические установления Русской Православной Церкви, из чего следует, что все прихожане являются свидетелями позора церковного, смолчавшего при воровстве трона. От сего момента мы поддерживаем Великого Князя Николая Александровича, установленного нами и миром 4 ноября 1894 года в сане Монарха Всероссийского Николая II Александровича, в праве его занимать монархический престол и твердою рукой управлять державою."
     Далее следовали доклады сенатствующих сановников, во многом печаловавшихся на правление братца и на непорядок во многих губерниях в последние два года правления. Абсолютное большинство сенатствующих сановников высказывали радость от моего желанию возвратиться на престол. Речи неизменно заканчивались пожеланиями долгая лета мне, сыну, матушке и жене, что являлось несказанно приятным. Все же после всех думских и иных скандалов ощущал я себя изгнанным и сиротливым сыном своей державы, царем слабым и неумелым, позволившим разразиться многим скандалам об имени своем и рода своего.
     С печалованиями выступили и некоторые представители Священного Синода. Митрополит Смоленский и Черниговский печаловался о построении разбойного города в белорусских лесах и о посещении сего города разбойным братцем моим Великим Князем Николаем Николаевичем. Печалование сие по копировании я счел необходимым направить в Париж дабы прибавить доказательств к суду над Николаем.
     По 15 часов состоялось голосование о создании Особого Юридического Комитета для рассмотрения правомерности ведения расследования преступлений моей персоны при полном отсутствии доказательств столь долгое время. Работу комиссии было решено ограничить сроком в два месяца и к 30 ноября должно было ей предоставить отчет о моем статусе и чистоте моего царского сана для возможности либо невозможности продолжения мной деятельности на Всероссийском монархическом престоле. По 16 часов при полном спокойствии заседание Малого Поместного Собора было завершено.     
     По 17 часам 45 минутам прибыл я в Малый Эрмитаж. Определенно, хотелось мне остаться в родном доме, но счел я для себя неуместным поддаться такой слабости, ибо решено было мной возвратиться из тюремного заключения только по завершении работы Особого Юридического Комитета по рассмотрению правомерности ведения расследования преступлений моей персоны.
     В качестве вознаграждения за свое решение получил я от графа Иллариона Ивановича Воронцова цветной фотографический оттиск своей отцовской спонтанной радости, о котором так нечаянно помечтал утром. Фотографический оттиск принадлежал руке господина Редда Барнетта Рэтта, сотруднику модного американского журнала "Life". Господин Рэтт  с удовольствие подарил мне один из оттисков с собственноручной подписью: "Счастливому отцу от счастливого отца!" Определенно, завтра утром сяду за написание благодарственного письма господину Рэтту. Неоднократно доводилось мне уже читать и слышать от коллег, что наилучшими фотографами являются фотографы журнала "Life", но лишь сегодня пал я жертвой обаяния их деятельности. Наша с Алешей белокурость и зеленоглазость, определенно, пленяет и очаровывает, когда смотришь фотографические снимки нынешнего утра, сделанные господином Рэттом.

© wisemonarchy

Сделать бесплатный сайт с uCoz